Икона уличного стиля, консультант Gilt MAN по вопросам моды рассказывает… нет, не о мужском стиле, а о своих знаменитых усах, об утреннем ритуале ухода за ними и о том, что ни один мужчина не должен отращивать.

— Когда ты впервые отрастил усы?

— В 2008. Мой парикмахер в Лос-Анджелесе сказал, что мне нужна какая-то «изюминка». Он заявил: «Ты должен отрастить длинные, закрученные вверх усы». Так я и сделал. Я помню, как отец рассказывал мне о них, когда я был маленьким.

— Как ощущается процесс отращивания усов «с нуля»?

— Это суровое испытание. Намного тяжелее, чем если у тебя уже есть борода и ты отращиваешь усы, так сказать, на пустом месте.

— Самый надежный метод — это отрастить бороду, затем ее сбрить, а усы оставить.

— Слишком просто, на мой взгляд.

— А когда в последний раз у тебя на лице не было никакой растительности?

Это было летом 2010. Это было мое первое лето в Нью-Йорке после возвращения из Лос-Анджелеса. Было жарко и душно. Я сбрил волосы, бороду и усы. И сказал себе после этого: «Больше никогда так не сделаю!».

— Даже ради благотворительности?

— Проблема в том, что манипуляции с бородой и усами для меня равноценны походу к пластическому хирургу: боюсь, но собираюсь.

— Как ты ухаживаешь за усами?

— Не так как полагается, я боюсь. У меня есть расческа для усов — я фанат таких расчесок — и я расчесываю свои усы с утра. Они у меня упрямые, так что требуется воск.

— Какой воск ты предпочитаешь?

— Ну, Clubman или Breuer — но Breuer недостаточно липкий, так что иногда я два этих воска смешиваю. А недавно я приобрел воск от Palmer Trading Co — с таким маленьким усатым человечком на крышке; вот это действительно твердый воск.

— И его нужно подогревать.

— И его нужно подогревать.

— Какие еще разновидности усов — кроме твоих — ты считаешь красивыми?

— Как у Тома Селека. Но здесь ситуация как с прической: нужно подбирать в зависимости от лица.

— Что ты думаешь о чрезмерно ухоженных усах? Я не тебя имею в виду, так что не обижайся. Но бывают, знаешь, такие, чересчур оформленные.

— Такие мне не нравятся.

— Не нравятся?

— Ты имеешь ввиду такие узенькие усишки?

— Как у Джона Уэйтерса.

— Не, это ужасно.

— Не смог бы такие носить?

— Нет.

— Никто не смог бы.

— Также под запретом усы — зубная щетка, которые ассоциируются с…

— Чарли Чаплином?

— Ну, да, наверное…

— Некоторые, когда отращивают усы, также обзаводятся и эспаньолкой. Эспаньолка и усы. Что ты по этому поводу думаешь?

— (Пауза). Все зависит от лица. Как только скажешь «нет» чему-нибудь, кто-нибудь тут же это и осуществит. На ком-то эспаньолка может выглядеть отлично. Но это не по мне.

— Что ты можешь сказать тем, кто — из соображений благотворительности или из тщеславия — отращивает усы?

— Держитесь. Когда отращиваешь что-нибудь — длинные волосы или усы — очень хочется все состричь, но сдаваться нельзя — и вот увидите, все будет чудесно.

По материалам: parkandbond.com

Обувь с несколько пугающим и столь же трудно адаптируемым на русский язык названием creepers вышла из подполья, где пребывала последние пару десятилетий, и теперь стала достоянием fashion-общественности.

Впервые появившиеся в послевоенное время, криперы — туфли на очень толстой, в несколько сантиметров, подошве — довольно быстро набрали популярность. Правда, скорее не в общей массе потребителей, а среди представителей субкультур: сначала тедди-боев и модов, а уже затем среди приверженцев постпанка и готик-рока.

Восхождение криперов на модные подмостки началось совсем недавно и ознаменовалось появлением туфлей такой конструкции в сезонных коллекциях некоторых итальянских домов моды (в частности, Prada). Сами по себе такие туфли напоминают своеобразные дерби-броги с джутовой, как у эспадрилий, платформой и зубчатой резиновой подошвой. В дальнейшем свои вариации на тему криперов встречались в коллекциях Alexander Wang, Burberry Prorsum, Bottega Veneta.

Трехцветные брогированные криперы Prada

Тем не менее не следует полагать, что именно дизайнеры этих брендов заново открыли миру криперы. То, что мы наблюдаем сейчас в коллекциях именитых домов моды, лишь новое прочтение неформальной обуви с подчеркнутой и ярко выраженной рок-эстетикой: точно так же, как и узкие джинсы, кожаные брюки и куртка-косуха.

Являясь неформальными, криперы могут тем не менее приближаться по своему облику к традиционной классической обуви (как в случае с изделиями фэшн-брендов) либо, напротив, уходить далеко в сторону андеграунда. Такие криперы нередко выглядят вызывающе: очень толстая (иногда достигающая 10-12 см) подошва, отделка из замши и самые неожиданные расцветки и рисунки.

Замшевые криперы British Remains x George Cox

Способ застегивания подобных туфлей варьируется от классического (на шнурках или застежках, как у монков) до метода без дополнительной фиксации стопы.

В зависимости от степени формальности, пусть и весьма условной, и следует осуществлять подбор остальных компонентов наряда к криперам. Так, формальные фэшн-варианты (условно говоря — те же дерби, только на плотной подошве) могут смотреться в сочетании с традиционными джинсами и даже классическими брюками «нового формата» (укороченными и зауженными).

Красные замшевые криперы BAPE

Криперы с более выраженным субкультурным началом (с характерной отделкой из замши, цельной платформой из резины, наличием типичных для субкультур декоров или рисунков, нередко кислотных цветов) смотрятся достойно лишь в сочетании с такими же «окультурившимися» предметами одежды, пришедшими в мир моды из готики или рока. Носить такую обувь следует в комбинации с узкими брюками или джинсами темных расцветок, майками и кофтами фасона oversized и неформальными куртками: косухами, харрингтонами, плащами и пальто.

Конечно, ношение подобной обуви резонно в тех случаях, когда вы сами испытываете определенную симпатию к тем или иным субкультурам, замешенным на рок-эстетике. Если же быть в образе неформала-модника все-таки претит пониманию вашей собственной сущности, смело обойдите этот тренд стороной.

Topman сообщил о запуске специальной линейки джинсовых курток. В создании коллекции марки участвовали талантливые дизайнеры, каждый из которых приложил руку в улучшение и обновление классической джинсовой куртки. Дизайнеры, приглашенные в проект, ранее создавали коллекции в рамках проводившегося ежегодно совместного проекта Fashion East MAN и Topman, а также принимали участие в NEWGEN MAN. Их имена: Оливер Спенсер, Шон Сэмсон, Кэти Ири, Лу Далтон, а также чрезвычайно одаренный нью-йоркский мастер — Марк МакНейри.

Одежда, созданная дизайнером Оливером Спенсером, который известен смешением традиционного британского стиля, вниманием к деталям и причудливыми принтами, сегодня продается во всем мире. Для проекта он разработал насыщенную синим цветом современную куртку, у которой крой напоминает байкерский. Она застегивается на пару асимметричных молний и клепок, что придает этому, по сути, повседневному предмету одежды, новый вид.

Джинсовая куртка, Oliver Spencer

Лу Далтон, начинающий дизайнер из Великобритании, показывает классику в новом прочтении и современный подход к крою. Каждая деталь вещи потерта и выбелена. Лу применяет французский шов, желая сохранить насыщенный цвет даже при обработке, что позволяет ее куртке иметь аутентичность.

Джинсовая куртка, Lou Dalton

Кэти Ири, выпускница Королевского лондонского колледжа искусств, известна тем, что она именует «гламурным уличным стилем» — в ее дизайне прослеживается разнообразие стилистики уличной моды. Ее одежда представляет собой тяжелую куртку из выбеленного денима с отстегивающимся воротничком из искусственной овчины, металлической желтой фурнитурой и подкладкой изо льна с анималистичными принтами. Каждая деталь очередной раз подчеркивает, как дизайнер использует в своей работе традиции уличного стиля.

Джинсовая куртка, Katie Eary

Калифорнийский дизайнер Шон Сэмсон создал джинсовую куртку в индивидуальной узнаваемой манере микширования тканей и материалов с разной фактурой и смешения стилей. Перекликаясь с главной коллекцией автора для проекта MAN, куртка скроена из вываренного денима со своеобразной спортивной черной сеткой на спине, придающей одежде эффект объема.

Джинсовая куртка, Shaun Samson

Кумир модной молодежи всего мира нью-йоркский модельер Марк МакНейри, ставший лучшим молодым американским дизайнером одежды для мужчин по версии GQ, мгновенно стал популярным. Куртка Марка будто разрезана и сшита вновь из синего сырого денима. В результате получилась вещь, которая ни на что не похожа.

Джинсовая куртка, Mark McNairy

Объектом интерпретации для дизайнеров Topman DESIGN была выбрана джинсовая куртка 1930-х — классическая модель всего с одним карманом, которая первоначально использовалась как спецодежда. Джинсовка являлась практичной курткой прямого кроя с кармашками на клепках, как и куртка, разработанная Topman Design. Она выполнена в классических традициях и одновременно в новом прочтении, чему способствовал современный принт в горошек.

Джинсовая куртка, Topman Design

«У всех нас была или есть джинсовая куртка, и данный проект является отличным шансом переосмыслить этот важный предмет одежды любого гардероба. Куртки оказались в руках нескольких талантливейших молодых дизайнеров одежды для мужчин, благодаря чему мы смогли сделать с ними значительные преобразования. Оптические иллюзии, принты и сетка снова привлекли внимание к джинсовой куртке» — рассказывает Гордон Ричардсон, который является главным дизайнером Topman.

В России проект эксклюзивно представлен в московском универмаге Tsvetnoy Central Market.

Завершившаяся еще зимой торговая выставка Pitti Uomo — аналог Диснейленда для портных со всего мира — в 81 раз предоставила возможность тысяче и тридцати трем брендам продемонстрировать свое искусство во флорентийском выставочном центре Fortezza da Basso. Фэшн-блогеры и байеры буквально сбивались с ног, исследуя огромное выставочное пространство в надежде обнаружить настоящие жемчужины сезона. Одним из таких сокровищ оказался бренд H? Katsukawa from Tokyo.

Под именем H? Katsukawa from Tokyo Ёичи Кацукава в своей токийской мастерской производит невообразимо яркие туфли ручной работы, а также изысканно состаренные замшевые броги. Посетители выставки подолгу простаивали у стенда марки, восхищаясь последними произведениями дизайнера. Кацукава уверен, что обувь должна приносить радость, ее нужно любить, а не просто носить. Помимо отличного качества обувь должна обладать способностью вызывать улыбку у того кто ее носит и у окружающих его людей. Его выразительные модели из последних коллекций это предназначение выполняют в полной мере.

«Через форму обуви я пытаюсь по-новому выразить понятие авангарда, показать, что повседневность может быть радужной. Формы, которые я создаю — это любовь в чистом виде», — мурлычет маэстро. Кацукава заболел обувью когда работал мастером по ремонту обуви в японском сетевом супермаркете Isetan. После полученного в Токио опыта он перебрался в английский Нортхемптон чтобы изучать дизайн и технологию производства обуви в институте Трешема. Именно здесь ему выпала возможность встретиться с именитым британским обувщиком Полом Харнденом. После окончания института Кацукава продолжил обучение в Брайтоне у Пола в качестве интерна, а в октябре 2004 вернулся в Токио. Он продолжил работу в центре ремонта обуви Isetan и параллельно осуществил несколько успешных совместных проектов. В настоящее время дизайнер основные усилия сосредоточил на выпуске под своим именем обуви ручной работы и масштаб его производства растет с каждым годом.

4 базовых элемента в дизайне обуви: материал, форма, расцветка и стиль

В коллекции сезона осень-зима 2012 остались и любимые замшевые броги с эффектом старения, но появились и новые модели, представляющие из себя комбинацию лоферов с декоративными кисточками и desert boots, а также оригинальная вариация туфель для боулинга. Кацукава уверен, что залогом хорошей обуви является баланс четырех элементов: материала, формы, расцветки и стиля. В текущем сезоне заметно, что дизайнер сместил фокус с материала на форму и стиль. Вот несколько снимков новой коллекции.

Обувь H? Katsukawa from Tokyo можно теперь купить в Dover Street Market в токийской Гинзе, в парижском L'Eclaireur, а также в United Arrows. Принимая во внимание огромный интерес, проявленный покупателями к его марке на выставке, не удивлюсь если вскоре этот список пополнится.

По материалам: Style Salvage

В юбилейном выпуске журнала Dazed & Confused именитый дизайнер вспоминает о том, чем он жил в 1991 году, как снимал фильмы, а также чем занимался помимо моды.

В 1991 году Гарету Пью (Gareth Pugh) и Кэти Шилингфорд (Katie Shillingford) было по десять лет. Сейчас они, конечно, постарше: один стал успешным модным дизайнером, а другая работает в качестве его стилиста и старшего редактора раздела моды журнала Dazed & Confused. В 2003 Гарет Пью окончил Центральный колледж искусства и дизайна Святого Мартина, а Dazed первым из всех изданий отметил его выпускную работу, разместив в 2004 г. на своей апрельской обложке красно-белые балахоны из коллекции дизайнера. В феврале 2005 Пью впервые участвовал в Лондонской неделе моды, и там же Шилингфорд познакомилась с Николя Формичетти (Nicola Formichetti), который и привел ее в Dazed. С тех пор Пью осуществил множество совместных проектов с Ником Найтом (Nick Knight), включая потрясающую съемку для обложки Dazed в октябре 2008; а вместе с бывшей ассистенткой Найта Рут Хогбен (Ruth Hogben) Гарет Пью реализовал еще один необычный проект — снял фильмы и заменил ими свои показы в Париже сезона осень-зима 2009 и весна-лето 2011. Представляем вам беседу Кэти Шилигфорд с Гаретом Пью — о том, как он жил в 1991 и как за последние 20 лет изменилась его жизнь.

— У тебя сохранились какие-то особые воспоминания о 1991?

— Когда мне исполнилось десять лет, мама в качестве подарка на день рождения взяла меня в Лондон на мюзикл «Призрак оперы». Как-то так получилось, что мы арендовали лимузин — и это было просто потрясающе! В то время на Лестер-сквер только открылось кафе Häagen-Dazs, но туда нужно было выстоять огромную очередь, так что мы отправились в Pizza Hut.

Я помню, как гулял по Олд-Комптон-стрит и хочу сказать, тогда там было намного мрачнее, чем сейчас: маленькие грязноватые бары и стрип-клубы, перед входом в которые сидели женщины и зазывали клиентов. Лондон казался мне огромным и пугающим, но, тем не менее, очень заманчивым местом. Я тогда оказался в Лондоне первый раз и увидел, что этот город может предложить. Тебе-то повезло, ты здесь выросла; но для меня это было равнозначно тому, как очутиться в другом мире.

— А чем еще ты увлекался в то время?

— Ну, кажется в 1991 я впервые попробовал свои силы в пантомиме. В Сандерленде это серьезное событие. Каждый сентябрь в местном театре Sunderland Empire проходят просмотры и по этому поводу вокруг театра выстраиваются огромные очереди людей в обтягивающих трико. Это и правда непростое испытание: ты стоишь на сцене — по десять человек в ряд, хореограф показывает шаги, и ты должен их повторить. Три минуты ты пытаешься что-то изобразить, а затем, если твое имя не назвали, то отправляешься домой.

— Тебе пришлось отправиться домой?

— Нет, но у меня было внушительное преимущество — я был одним из немногочисленных мальчиков на этом просмотре.

— И кого ты изображал?

— Филина. На фестиваль в том году приехала девушка, кажется, из сериала «Дома и в пути», так что на расходы не скупились! На мне была большая маска с перьями, коричневые трико и плотная курточка с крыльями. За год до этого, в начальной школе меня выбрали на роль Крысолова из Гамельна — вот там я действительно чувствовал себя неловко в костюме, сделанном из пары розовых блестящих занавесок, купленных мамой в секонд-хенде.

— Когда ты начал танцевать?

— Лет в девять, наверное, а закончил лет в 16, когда начались экзамены в колледже. Я просто не успевал — колледж был далеко от дома. И я решил дальше танцами не заниматься — мне казалось, что с живописью у меня дела обстоят лучше. (Смеется) Надеюсь, я сделал правильный выбор.

— Ну, может когда-нибудь и пригодится в жизни…

— Точно!

— А журналы ты тогда читал?

— Мама, мои тети и няня читали журналы вроде «Домашний очаг» и «Она», так что о существовании журналов вроде i-D или The Face я тогда не знал, ну а Dazed тогда только появился. В 14-15 лет я пытался найти что-то другое, но в Сандерленде, если не знаешь что спрашивать, трудно найти то, что нужно. А я не знал, что спрашивать. В журнале ОК! выходило приложение — репортажи с показов, что-то вроде их версии Collezione. (Смеется) Это и правда было неплохое приложение — у меня до сих пор хранятся старые номера. Поразительно, но в них была информация о показах Оуэна Гастера, МакКуина (McQueen), Филиппа Трейси (Philip Treacy), Джулиена МакДональда (Julien Macdonald) и Гальяно (Galliano), только начинающего работать в Dior. Для меня это была единственная возможность заглянуть в мир моды.

«Посредством своей работы я превращаю этот выдуманный мир в реальность и могу показать его другим людям. По сути это всего лишь одежда, но для меня это гораздо больше.» Г.Пью.

— Что, по твоему мнению, определило нынешнюю эпоху?

— Не знаю, множество вещей, наверное. В конце 90-х я читал статью в журнале Arena Homme +. Они пытались определить стиль 90-х в плане одежды, но стиль именно этого десятилетия оказалось самым трудным для описания. Так много разных моментов играют роль в том, как определяется эра — искусство, музыка, мода, технологии… Мне кажется именно то, что информация стала доступной для широкой аудитории, является одним из ключевых моментов 90-х.

— Мне кажется что это развитие технологии будет определять, скорее, нулевые…

— Конечно! MySpace, Facebook, Twitter, YouTube и Google — о чем тут говорить! Были и другие важные события, например, первый чернокожий президент в истории Америки или война в Ираке. Я уже чувствую разницу между своим поколением и более молодыми из-за вещей вроде Facebook, Twitter или блогов: когда мы были подростками, у нас этого не было. Мне эти новые технологии не совсем понятны; всего слишком много и мне не нравится, что появляется какая-то перегрузка. Темп жизни сильно ускорился, по сравнению с прошлым. Раньше, журнал, выходивший раз в месяц, определял суть этого месяца. Я обожаю журналы именно за это — они выполняют роль как бы закладок во времени. А сейчас не остается времени делать закладки — все происходит в режиме реального времени. Но и количество информации возросло, увеличилась возможность выбора и так много нужно успеть воспринять. Посмотрите на Леди Гагу или Джастина Бибера — разве такое было возможно раньше? Это феномен современного мира, мира в котором мы живем и замечательно, что такие вещи происходят. Видела это глупое видео на YouTube — один мальчик другому откусил палец? Самое интересное, что оно собрало более 350 миллионов просмотров. Меня все это беспокоит, но тут уж ничего не поделаешь; таковы современные реалии.

Кадр из фильма, представляющего коллекцию Gareth Pugh весна-лето 2011

— Но многим твои фильмы вместо показов, наверное, показались одной из таких реалий… Думаешь, когда-нибудь люди согласятся полностью на такую замену?

— Я думаю, что следующим моим шагом будет объединить шоу и фильм, чтобы через живой показ шло общение с аудиторией, а фильм рассказывал о мире, в котором эта одежда существует и чтобы через интернет это можно было увидеть где угодно. Фотографии с показа могут существовать в интернете бесконечно долго, но концепция теряется: показ окончен, на одежду навешаны ценники, она упакована и доступна каждому. Фильм будет хранить эмоции и ощущения.

— Ты когда-нибудь думал заняться чем-то помимо моды?

— Конечно. Но все равно это будет что-то из области визуального. У моих родителей совершенно другой подход к работе: они зарабатывают на жизнь, а я смотрю на свою работу иначе. Последние лет семь я даже день рождения не праздновал из-за работы, так что, в каком-то смысле, это отношения из области «любовь-ненависть». Живя в Сандерленде, ты создаешь свой маленький уютный мирок — в своей голове, потому что в реальности этого мира не существует. Посредством своей работы я превращаю этот выдуманный мир в реальность и могу показать его другим людям. По сути это всего лишь одежда, но для меня это гораздо больше. И мои шоу — это стремление показать, что существует другой мир, мир непохожих вещей и идей.

По материалам: dazeddigital.com

Когда дизайнерам супермодной мужской одежды из брендов вроде Rag & Bone или Band of Outsiders приходит в голову идея сделать в Нью-Йорке костюм ручной работы они обращаются к портному, которому уже перевалило за 80 и который вот уже на протяжении более 60 лет кроит одежду на одной и той же фабрике в Бруклине.

Как и многие вещи, произведенные в Бруклине, можно сказать что это костюмы ремесленного производства. Но для 83-летнего Мартина Гринфилда мода на местное производство — лишь короткий момент в его долгой карьере, начавшейся в 1947 году, когда он впервые пришел на работу в четырехэтажное здание фабрики на Верит-стрит. Сегодня фабрика, где он шьет костюмы и другую одежду, в буквальном смысле является последней в своем роде в Нью-Йорке; именно этот факт служит источником восхищения и одновременно расстройства для дизайнеров, доверяющих ему производство своих самых узнаваемых моделей.

Скотт Стернберг, дизайнер марки Band of Outsiders, шьющей одежду в стиле преппи, работает с Гринфилдом с момента запуска своей линии одежды в 2004 именно благодаря высоким стандартам производства на фабрике. «Мы создаем с Гринфилдом нечто особое, простые и понятные вещи, которые нравятся нашим клиентам», — объясняет он.

«Скотт Стернберг был “очарован” идеальным качеством шитья и историей выживания маленького семейного предприятия».

После того как дизайнер марки предоставит эскизы, команда дизайнеров фабрики производит расчеты и создает лекала. Затем шьется несколько образцов, которые будут представлены покупателям. После этого из Италии или Англии прибывает партия подходящих тканей, которые попадают в руки армии портных. Шесть-восемь недель спустя одежда готова появиться на вешалках Bergdorf Goodman либо Barneys.

Переживший Холокост Мартин Гринфилд начал работать на фабрике в качестве уборщика, получая 35 долларов в неделю. В 1977 он выкупил предприятие, на котором работал — GGG Clothes. С тех пор ему пришлось стать свидетелем жесточайшего упадка в швейной отрасли.
«Когда я начинал, на фабрике работало 565 портных», — вспоминает Мартин Гринфилд. Сейчас он ведет дела с помощью сыновей, Джея и Тода.

На фабрике ежедневно шьется около 60 костюмов; 135 рабочих состоят в профсоюзе, получают медицинскую страховку и зарплату на уровне, установленном профсоюзом, а также им гарантирована пенсия и дополнительные льготы.

Работа на фабрике организована в соответствии с этапами производственного процесса. Многие работники выполняют очень специализированные операции: тщательно, в пятьдесят стежков обшивают каждую петлю или подшивают специальные холщовые подкладки, чтобы пиджаки лучше сидели и лучше держали форму.

Тод Гринфилд (ему 51 год), контролирующий производство на фабрике, закупает пуговицы и специальное оборудование из особых источников. На фабрике все еще используются швейные машины и гладильные прессы, возраст которых превышает несколько десятков лет и которые уже сняты с производства; но дело в том, что новые прессы слишком легки и не проглаживают одежду как следует, поясняет Тод.

Тод Гринфилд лично контролирует качество готовых изделий

Старший Гринфилд и сам довольно старомоден — на его рабочем столе нет компьютера, и он предпочитает вести дела посредством телефонных переговоров либо личных встреч, игнорируя электронную почту. Его сыновей, однако, можно найти в он-лайне.

Компания закупила партию компьютеров, чтобы создавать модели и теперь дизайн одежды можно подкорректировать в считанные минуты. «Мы создаем различные модели для разных людей — это наша особенность», — говорит Джей Гринфилд (ему 53).

Мистер Гринфилд в своем кабинете

В любое время фабрика может вести производство костюмов для одного дизайнера, спортивных жакетов из твида для другого, плюс выпускать еще какую-нибудь модель для третьего.
Подобная гибкость, наряду с традициями мастерства и местоположением в Нью-Йорке привлекают многих молодых дизайнеров, для которых происхождение одежды не менее важно чем то, как она выглядит. Тем более компания подчеркивает, что работает с яркими новичками.

«Никогда заранее не знаешь, кто добьется успеха», — говорит Джей Гринфилд. «Мы всем желаем удачи». В ответ дизайнеры считают Мартина Гринфилда частью своей команды.

Are you a 3-G Man?

Познакомившийся с Гринфилдом несколько лет назад дизайнер марки Band of Outsiders Скотт Стернберг сказал, что он был «очарован» идеальным качеством шитья и историей выживания маленького семейного предприятия. Теперь на костюмах, продающихся в известнейших нью-йоркских магазинах, рядом с ценником, на котором красуется четырехзначная цифра, висит и бирка с именем Мартина Гринфилда.

На этикетках одежды манхэттенской марки мужской одежды Freemans Sporting Club, в модном нынче стиле «человек и горы» указано, сколько миль составляет расстояние от магазина до места производства одежды. На сайте марки костюмы «от Мартина Гринфилда» предлагаются по цене 2000 долларов.

Костюмы от Гринфилда продает и другая марка, известная своей пропагандой «всего американского» — Rag & Bone.

По материалам: The Wall Street Journal

Дизайнер австралийской обувной марки Тол Прайс рассказывает о своих вручную сделанных моделях.

По контрасту с множеством обувных брендов с лихорадочной поспешностью выпускающих на рынок все новые и новые модели, приятно обнаружить марку, которая действительно уделяет внимание дизайну и производству. «Качество, а не количество» — вот что мы хотели бы услышать от производителей обуви. Австралийская обувная марка FEIT (произносится «файт») руководствуется именно этим принципом. Каждая пара обуви тщательно создается в цехах марки, а основавший ее шесть лет назад Тол Прайс (Tall Price) ввел в действие систему заказов: лояльные клиенты марки получают информацию о новых моделях, возможность разместить на них заказ и четыре месяца спустя — получить готовую пару обуви.

— Расскажите об истории FEIT, когда и почему она была создана.

— FEIT была основана в 2005; ее создание стало реакцией на засилье массового и низкокачественного производства обуви. В отрасли произошел отход от традиционных ценностей обувного дела. В нашей компании работает небольшая команда профессионалов, владеющих традиционными технологиями, а также лучшие в мире специалисты по обработке кожи. Вся наша обувь делается вручную. В 2010 мы открыли собственную фабрику и напрямую обслуживаем наших клиентов и отдельных ритейлеров посредством системы оnline заказов.

— Откуда взялось название марки?

— Название — это ответная реакция на перенасыщенный массовый рынок обуви, и на капиталистическую систему в целом.

— Ручное производство — сложный процесс. Объясните в одном предложении уникальность этого процесса на вашей фабрике.

— Мы используем и модифицируем традиционные методы ручного производства, использовавшиеся при создании модельной обуви, и сочетаем их с проверенными натуральными материалами с целью достижения максимального комфорта, долговечности и привлекательного внешнего вида.

— Вы предложили, чтобы мы носили вашу обувь на босу ногу… Как же так! Кожаные туфли не лучшим образом для этого приспособлены.

— Мы используем в производстве кожу, лишь минимально обработанную красителями, поэтому и воздействие на ногу минимально.

— Расскажите, как работает система заказов на вашем сайте.

— У нас действует система предзаказов, и участники этой системы имеют возможность заказать пару обуви по специальной цене еще до момента производства. Каждый месяц мы рассылаем фото образцов нашим покупателям. Производство каждой модели ограничено размером наших материальных запасов. Количество пар каждой модели варьируется от 20 до 100. Нереализованные посредством такой системы модели поступают в свободную продажу.

Известный в индустрии мужской моды специалист по производству одежды и обуви для активного отдыха Найджел Кэбурн (Nigel Cabourn) осуществил совместный проект с американской обувной маркой Red Wing, результатом чего стало создание модели ботинок The Munson Boot.

Несмотря на разницу в подходах партнеров, сложившихся за годы их работы, данный проект позволил обоим приобрести новый опыт и создать уникальную модель мужских ботинок. The Munson Boot сделаны на колодке 4618 модели Munson; на их создание дизайнеров вдохновили невероятно прочные и износостойкие сапоги солдат-пехотинцев. Колодка Munson редко используется в наше время, но она — гарантия того, что ботинки будут служить бесконечно долго. Модель, доступную в светло- и темно-коричневом цветах, отличает подкладка из высококачественного английского твида от Harris Tweed болотно-зеленого цвета, темно-зеленые шнурки и отверстия для них.

Ботинки Red Wing x Cabourn были представлены публике на выставке Pitti Uomo, прошедшей в январе этого года во Флоренции, а ближе к осени следует ожидать их появления в продаже.

Японский дизайнер Йоджи Ямамото (Yohji Yamamoto) рассказал в своем интервью журналу The Talks о женщинах в мужской одежде, о своем отношении к консерватизму в моде, своей недавно опубликованной автобиографии и японской незавершенности.

— Господин Ямамото, режиссер Вим Вендерс (Wim Wenders) сказал, что когда он впервые купил одежду вашей марки, то был совершенно очарован: она одновременно выглядела старой и новой, и в ней он чувствовал себя защищенным. Как вам нравится такое описание?

— Моей изначальной целью была как раз защита человеческого тела. В результате моя одежда фактически скрывала женские фигуры — так я старался защитить женскую сексуальность. С самого начала своей карьеры я не был уверен, что буду так называемым «модным дизайнером». Это словосочетание звучит как-то слишком уж легковесно.

— И с чем у вас ассоциируется этот термин?

— Слыша выражение «модный дизайнер» я думаю о трендах. Дизайнеру приходится быть в курсе того, что нового появляется, что делать дальше, каких ощущений хотят покупатели. Для меня это чересчур. Так что, с самого начала, я хотел защитить свою одежду от влияния моды, и, в то же время, защитить женское тело — может, от мужских взглядов, а может от ненастной погоды. Мне хотелось, чтобы мою одежду люди носили не менее лет десяти, может больше; так что я попросил производителя текстиля создать очень крепкую ткань с шероховатой отделкой.

— Вы сказали, что хотели защитить женское тело, и часто в вашей одежде встречаются элементы андрогинности. Должны ли мужчины и женщины одеваться как можно более одинаково?

— Когда в 1977 я начинал делать одежду для своей линии Y’s все чего я хотел — чтобы женщины могли носить мужскую одежду. Мне пришла в голову идея создать женское пальто. Для меня это много значило — я хотел создать пальто, защищающее и скрывающее женское тело. Для меня образ женщины, поглощенной своей работой, не стремящейся добиваться чьей-либо благосклонности, сильной и изящной одновременно представляется чрезвычайно соблазнительным. Чем больше она скрывает свою женственность, тем более сильно последняя проявляется и это настоящая внутренняя женственность. Идеально скроенные хлопковые брюки могут выглядеть красивее, чем роскошное шелковое платье.

«Все заполонила “быстрая мода”. Быстрее, быстрее, дешевле, дешевле… Мода начала сходить на нет.» Йоджи Ямамото

— Тридцать лет прошло, а люди по-прежнему весьма консервативны в выборе одежды.

— Эту тенденцию к консервативности я просто не выношу. Постоянно происходит этот возврат к устоявшимся традициям, иначе все новое вскоре становилось бы обыденным. Даже так называемый авангард в наше время — всего лишь крошечная категория в мире моды. Он такой дешевый и искусственный — я это просто ненавижу. Но я по-прежнему верю в авангардистские настроения, что для меня означает протест против традиционных ценностей. Это не отголоски юности — бунтарство мой жизненный принцип. Только пройдя длинный путь традиций человек может противопоставить им что-то свое, что-то новое.

— В одном интервью вы сказали, что ненавидите моду, но, похоже, вы так же ее и любите. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы закончить эту карьеру? Уйти из мира моды?

— Пять-шесть лет назад у меня возникло сильное ощущение, что я свое предназначение выполнил. Но сейчас я вижу что, особенно в Токио, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, все заполонила «быстрая мода». Быстрее, быстрее, дешевле, дешевле… Мода начала сходить на нет. Так что для меня опять появилась работа. Ее немного в плане объема, но я надеюсь, что она нужна тем молодым людям, которые не принимают современные тенденции, которые ждут возврата старого или появления нового. Так что я сказал себе: «Йоджи, можешь продолжать свою работу. Не меняйся. Просто продолжай делать то, что делал». Я сказал это себе в прошлом году.

— По этой же причине вы решили опубликовать свою автобиографию «Моя дорогая бомба»?

— Я получил предложение опубликовать автобиографию от бельгийского издательства «Ludion». Время было подходящее — в конце концов, моя компания прошла через все испытания, и я мог сказать: «Я все еще здесь и я чувствую себя в десять раз сильнее».

— Вы вроде бы всегда делаете то, что считаете нужным, однако представляете коллекции дважды в год, как и остальные бренды. Вы бы хотели иметь возможность представлять свои коллекции когда захочется?

— В 2002 я решил представить свою коллекцию готовой одежды в сезон показа кутюрных коллекций. Я 3 года работал в таком режиме. На мои показы приходило меньше людей, и поэтому я арендовал небольшие помещения, что давало посетителям возможность буквально услышать звук ткани. Интересный получился эксперимент.

— Как-то Зак Позен (Zac Posen) в интервью сказал, что вы повлияли на его решение перенести показы из Нью-Йорка в Париж. Вы заявили, что Париж — единственное место, где стоит представлять свои коллекции. Почему?

— Только представляя коллекции в Париже можно закрепить за своим брендом статус международного.

— Каким образом проявляют себя в вашей работе японские корни?

— Япония — это обмен экзотикой. Японцам, и представителям Азии в целом, нравится европейская эстетика, а европейцам нравится восточная эмоциональность. Так что происходит обмен на эмоциональном плане — с этим я совершенно согласен. Но когда обо мне пишут «японский дизайнер»…. Надо обновлять наш словарь. Мне понятно, почему европейцам мои работы представляются очень японскими: возможно, потому, что обычно любую работу воспринимаешь как законченный результат, условно говоря, как 100%. А я всегда стараюсь закончить работу не доходя до этих 100%. Эти недостающие пять, семь или десять процентов и составляют «японскую» незаконченность, неопределенность или незавершенность.

— Можете привести пример?

— Например, вы закрываете дверь или окно, но оставляете небольшой зазор. Это пространство необходимо, поэтому я его создаю. Идея пространства всегда была важна в традиционном японском искусстве всех жанров — живописи, скульптуре, театре. Пространство для самовыражения еще важнее, чем визуальное или литературное.

— Тем не менее, ваше производство находится в Японии и это влияет на общее восприятие вашей одежды благодаря уникальным способам обработки ткани.

— Я, возможно, буду последним дизайнером, для которого что-то значит лейбл «Сделано в Японии». Если я перестану поддерживать производство в Японии, молодые дизайнеры, возможно, тоже не смогу себе этого позволить. Это очень затратное производство — ручной труд в Японии самый дорогой в мире. Так что это мой долг — хотя нет, не долг, а горячее стремление, — поддерживать малые традиционные японские производства. Я пользуюсь услугами семейных фабрик. Важно продолжать работать таким же образом, иначе эти предприятия исчезнут.

Подготовка к показу одной из коллекций Yohji Yamamoto

— Вы постоянно живете в Японии или в Париже, где представляете свои коллекции?

— Я живу в Токио, а в Париж приезжаю только накануне моих показов.

— Какое место занимают путешествия в вашей жизни?

— Это часть рабочего процесса. Я езжу в Париж на недели мужской и женской моды в январе, марте, июне и октябре, а в Нью-Йорк, на показ моей коллекции Y-3 в феврале и сентябре.

— Что помогает вам сохранять душевное равновесие во время этих поездок?

— Мне необходимы яркие моменты в жизни. Я могу спать под грохот рок-н-ролла, но не могу жить в отсутствие цвета. Ясность и прозрачность — это не для меня. Мне нравится общаться с людьми, чувствовать себя частью сообщества. Равенство, справедливость и прочие подобные вещи не исчезли окончательно из нашей жизни, только их очень трудно найти.

По материалам: the-talks.com

Прошлая весна помогла нам вспомнить, насколько комфортной и при этом универсальной одеждой может являться обычная кофта с круглым вырезом из плотного хлопка — так называемый свитшот.

Радуйтесь, поклонники спортивного стиля в одежде: новоявленный фаворит моды, похоже, настроен на самые серьезные намерения и в 2012 году своих позиций так просто не уступит.

Классические свитшоты из меланжевой ткани по-прежнему популярны. Подобная кофта, одеваемая через голову, выглядит достаточно просто, если не сказать аскетично: однотонный хлопковый материал из меланжа, горловина округлой формы, рукава «реглан», прямым образом свидетельствующие о спортивном происхождении изделия, и, конечно, v-элемент, идущий от горловины к груди.

Именно такими предстали свитшоты в прошлом году. В нынешнем сезоне создатели марок модной молодежной одежды посчитали, что мы вдоволь пресытились спортивной классикой и решили несколько поэкспериментировать с дизайном и кроем свитшотов.

Мужские свитшоты Our Legacy Great Sweats

Так, в нынешнем году станут популярны свитшоты, украшенные графическим принтом, характер которого будет разниться в зависимости от текущего сезона. В частности, зимой наиболее актуальным рисунком для свитшота станет узор в стиле fairisle на груди — традиционный для этого времени года.
Весной и летом популярными станут винтажные varcity-принты с указанием названия колледжа или университета, индейские принты «навахо», а также разнообразный камуфляж и вообще любые иные рисунки (например, геометрические принты или логотип любимой группы).

Acne

Our Legacy

A.P.C.

Всячески приветствуется наличие на моделях элементов пэчворка — начиная от использования лоскутов цельной ткани, расположенных в разных (иногда случайных) секциях кофты, и заканчивая контрастной отделкой нагрудного кармашка или плечевой зоны. В качестве контрастной ткани могут использоваться деним, кожа (кожзам), полиэстер и вельвет (актуально для осенне-зимнего периода).

Polo Ralph Lauren

My Yard

Carhartt

При построении образов вокруг свитшота старайтесь обходиться без формальностей: классическое пальто, пара шерстяных брюк со стрелками и черных оксфордов будут смотреться неуместно в сочетании с откровенно спортивной кофтой. Также не рекомендуется носить свитшоты со штанами-джоггерсами, бывшими крайне популярными в прошлом сезоне. Подобный наряд выглядит откровенно спортивно и зачастую может навевать ассоциации с пижамой или домашней одеждой.

Maharishi

Levi's Vintage

Lacoste Live!

Напротив, в комбинации с синими джинсами, вельветовыми брюками (кордами) и чинос свитшот заиграет новыми красками. При этом особенно удачно подобная толстовка смотрится в паре с джинсами, кордами или чинос модной посадки carrot или banana и трикотажными манжетами на брючинах.
Лучшая пара обуви для ношения вместе со свитшотом — естественно, кеды и классические кроссовки либо грубые ботинки на толстой подошве с выраженной workwear-эстетикой (знаменитые Timberland, Visvim, Red Wing) и хайкеры.