Икона уличного стиля, консультант Gilt MAN по вопросам моды рассказывает… нет, не о мужском стиле, а о своих знаменитых усах, об утреннем ритуале ухода за ними и о том, что ни один мужчина не должен отращивать.

— Когда ты впервые отрастил усы?

— В 2008. Мой парикмахер в Лос-Анджелесе сказал, что мне нужна какая-то «изюминка». Он заявил: «Ты должен отрастить длинные, закрученные вверх усы». Так я и сделал. Я помню, как отец рассказывал мне о них, когда я был маленьким.

— Как ощущается процесс отращивания усов «с нуля»?

— Это суровое испытание. Намного тяжелее, чем если у тебя уже есть борода и ты отращиваешь усы, так сказать, на пустом месте.

— Самый надежный метод — это отрастить бороду, затем ее сбрить, а усы оставить.

— Слишком просто, на мой взгляд.

— А когда в последний раз у тебя на лице не было никакой растительности?

Это было летом 2010. Это было мое первое лето в Нью-Йорке после возвращения из Лос-Анджелеса. Было жарко и душно. Я сбрил волосы, бороду и усы. И сказал себе после этого: «Больше никогда так не сделаю!».

— Даже ради благотворительности?

— Проблема в том, что манипуляции с бородой и усами для меня равноценны походу к пластическому хирургу: боюсь, но собираюсь.

— Как ты ухаживаешь за усами?

— Не так как полагается, я боюсь. У меня есть расческа для усов — я фанат таких расчесок — и я расчесываю свои усы с утра. Они у меня упрямые, так что требуется воск.

— Какой воск ты предпочитаешь?

— Ну, Clubman или Breuer — но Breuer недостаточно липкий, так что иногда я два этих воска смешиваю. А недавно я приобрел воск от Palmer Trading Co — с таким маленьким усатым человечком на крышке; вот это действительно твердый воск.

— И его нужно подогревать.

— И его нужно подогревать.

— Какие еще разновидности усов — кроме твоих — ты считаешь красивыми?

— Как у Тома Селека. Но здесь ситуация как с прической: нужно подбирать в зависимости от лица.

— Что ты думаешь о чрезмерно ухоженных усах? Я не тебя имею в виду, так что не обижайся. Но бывают, знаешь, такие, чересчур оформленные.

— Такие мне не нравятся.

— Не нравятся?

— Ты имеешь ввиду такие узенькие усишки?

— Как у Джона Уэйтерса.

— Не, это ужасно.

— Не смог бы такие носить?

— Нет.

— Никто не смог бы.

— Также под запретом усы — зубная щетка, которые ассоциируются с…

— Чарли Чаплином?

— Ну, да, наверное…

— Некоторые, когда отращивают усы, также обзаводятся и эспаньолкой. Эспаньолка и усы. Что ты по этому поводу думаешь?

— (Пауза). Все зависит от лица. Как только скажешь «нет» чему-нибудь, кто-нибудь тут же это и осуществит. На ком-то эспаньолка может выглядеть отлично. Но это не по мне.

— Что ты можешь сказать тем, кто — из соображений благотворительности или из тщеславия — отращивает усы?

— Держитесь. Когда отращиваешь что-нибудь — длинные волосы или усы — очень хочется все состричь, но сдаваться нельзя — и вот увидите, все будет чудесно.

По материалам: parkandbond.com

В юбилейном выпуске журнала Dazed & Confused именитый дизайнер вспоминает о том, чем он жил в 1991 году, как снимал фильмы, а также чем занимался помимо моды.

В 1991 году Гарету Пью (Gareth Pugh) и Кэти Шилингфорд (Katie Shillingford) было по десять лет. Сейчас они, конечно, постарше: один стал успешным модным дизайнером, а другая работает в качестве его стилиста и старшего редактора раздела моды журнала Dazed & Confused. В 2003 Гарет Пью окончил Центральный колледж искусства и дизайна Святого Мартина, а Dazed первым из всех изданий отметил его выпускную работу, разместив в 2004 г. на своей апрельской обложке красно-белые балахоны из коллекции дизайнера. В феврале 2005 Пью впервые участвовал в Лондонской неделе моды, и там же Шилингфорд познакомилась с Николя Формичетти (Nicola Formichetti), который и привел ее в Dazed. С тех пор Пью осуществил множество совместных проектов с Ником Найтом (Nick Knight), включая потрясающую съемку для обложки Dazed в октябре 2008; а вместе с бывшей ассистенткой Найта Рут Хогбен (Ruth Hogben) Гарет Пью реализовал еще один необычный проект — снял фильмы и заменил ими свои показы в Париже сезона осень-зима 2009 и весна-лето 2011. Представляем вам беседу Кэти Шилигфорд с Гаретом Пью — о том, как он жил в 1991 и как за последние 20 лет изменилась его жизнь.

— У тебя сохранились какие-то особые воспоминания о 1991?

— Когда мне исполнилось десять лет, мама в качестве подарка на день рождения взяла меня в Лондон на мюзикл «Призрак оперы». Как-то так получилось, что мы арендовали лимузин — и это было просто потрясающе! В то время на Лестер-сквер только открылось кафе Häagen-Dazs, но туда нужно было выстоять огромную очередь, так что мы отправились в Pizza Hut.

Я помню, как гулял по Олд-Комптон-стрит и хочу сказать, тогда там было намного мрачнее, чем сейчас: маленькие грязноватые бары и стрип-клубы, перед входом в которые сидели женщины и зазывали клиентов. Лондон казался мне огромным и пугающим, но, тем не менее, очень заманчивым местом. Я тогда оказался в Лондоне первый раз и увидел, что этот город может предложить. Тебе-то повезло, ты здесь выросла; но для меня это было равнозначно тому, как очутиться в другом мире.

— А чем еще ты увлекался в то время?

— Ну, кажется в 1991 я впервые попробовал свои силы в пантомиме. В Сандерленде это серьезное событие. Каждый сентябрь в местном театре Sunderland Empire проходят просмотры и по этому поводу вокруг театра выстраиваются огромные очереди людей в обтягивающих трико. Это и правда непростое испытание: ты стоишь на сцене — по десять человек в ряд, хореограф показывает шаги, и ты должен их повторить. Три минуты ты пытаешься что-то изобразить, а затем, если твое имя не назвали, то отправляешься домой.

— Тебе пришлось отправиться домой?

— Нет, но у меня было внушительное преимущество — я был одним из немногочисленных мальчиков на этом просмотре.

— И кого ты изображал?

— Филина. На фестиваль в том году приехала девушка, кажется, из сериала «Дома и в пути», так что на расходы не скупились! На мне была большая маска с перьями, коричневые трико и плотная курточка с крыльями. За год до этого, в начальной школе меня выбрали на роль Крысолова из Гамельна — вот там я действительно чувствовал себя неловко в костюме, сделанном из пары розовых блестящих занавесок, купленных мамой в секонд-хенде.

— Когда ты начал танцевать?

— Лет в девять, наверное, а закончил лет в 16, когда начались экзамены в колледже. Я просто не успевал — колледж был далеко от дома. И я решил дальше танцами не заниматься — мне казалось, что с живописью у меня дела обстоят лучше. (Смеется) Надеюсь, я сделал правильный выбор.

— Ну, может когда-нибудь и пригодится в жизни…

— Точно!

— А журналы ты тогда читал?

— Мама, мои тети и няня читали журналы вроде «Домашний очаг» и «Она», так что о существовании журналов вроде i-D или The Face я тогда не знал, ну а Dazed тогда только появился. В 14-15 лет я пытался найти что-то другое, но в Сандерленде, если не знаешь что спрашивать, трудно найти то, что нужно. А я не знал, что спрашивать. В журнале ОК! выходило приложение — репортажи с показов, что-то вроде их версии Collezione. (Смеется) Это и правда было неплохое приложение — у меня до сих пор хранятся старые номера. Поразительно, но в них была информация о показах Оуэна Гастера, МакКуина (McQueen), Филиппа Трейси (Philip Treacy), Джулиена МакДональда (Julien Macdonald) и Гальяно (Galliano), только начинающего работать в Dior. Для меня это была единственная возможность заглянуть в мир моды.

«Посредством своей работы я превращаю этот выдуманный мир в реальность и могу показать его другим людям. По сути это всего лишь одежда, но для меня это гораздо больше.» Г.Пью.

— Что, по твоему мнению, определило нынешнюю эпоху?

— Не знаю, множество вещей, наверное. В конце 90-х я читал статью в журнале Arena Homme +. Они пытались определить стиль 90-х в плане одежды, но стиль именно этого десятилетия оказалось самым трудным для описания. Так много разных моментов играют роль в том, как определяется эра — искусство, музыка, мода, технологии… Мне кажется именно то, что информация стала доступной для широкой аудитории, является одним из ключевых моментов 90-х.

— Мне кажется что это развитие технологии будет определять, скорее, нулевые…

— Конечно! MySpace, Facebook, Twitter, YouTube и Google — о чем тут говорить! Были и другие важные события, например, первый чернокожий президент в истории Америки или война в Ираке. Я уже чувствую разницу между своим поколением и более молодыми из-за вещей вроде Facebook, Twitter или блогов: когда мы были подростками, у нас этого не было. Мне эти новые технологии не совсем понятны; всего слишком много и мне не нравится, что появляется какая-то перегрузка. Темп жизни сильно ускорился, по сравнению с прошлым. Раньше, журнал, выходивший раз в месяц, определял суть этого месяца. Я обожаю журналы именно за это — они выполняют роль как бы закладок во времени. А сейчас не остается времени делать закладки — все происходит в режиме реального времени. Но и количество информации возросло, увеличилась возможность выбора и так много нужно успеть воспринять. Посмотрите на Леди Гагу или Джастина Бибера — разве такое было возможно раньше? Это феномен современного мира, мира в котором мы живем и замечательно, что такие вещи происходят. Видела это глупое видео на YouTube — один мальчик другому откусил палец? Самое интересное, что оно собрало более 350 миллионов просмотров. Меня все это беспокоит, но тут уж ничего не поделаешь; таковы современные реалии.

Кадр из фильма, представляющего коллекцию Gareth Pugh весна-лето 2011

— Но многим твои фильмы вместо показов, наверное, показались одной из таких реалий… Думаешь, когда-нибудь люди согласятся полностью на такую замену?

— Я думаю, что следующим моим шагом будет объединить шоу и фильм, чтобы через живой показ шло общение с аудиторией, а фильм рассказывал о мире, в котором эта одежда существует и чтобы через интернет это можно было увидеть где угодно. Фотографии с показа могут существовать в интернете бесконечно долго, но концепция теряется: показ окончен, на одежду навешаны ценники, она упакована и доступна каждому. Фильм будет хранить эмоции и ощущения.

— Ты когда-нибудь думал заняться чем-то помимо моды?

— Конечно. Но все равно это будет что-то из области визуального. У моих родителей совершенно другой подход к работе: они зарабатывают на жизнь, а я смотрю на свою работу иначе. Последние лет семь я даже день рождения не праздновал из-за работы, так что, в каком-то смысле, это отношения из области «любовь-ненависть». Живя в Сандерленде, ты создаешь свой маленький уютный мирок — в своей голове, потому что в реальности этого мира не существует. Посредством своей работы я превращаю этот выдуманный мир в реальность и могу показать его другим людям. По сути это всего лишь одежда, но для меня это гораздо больше. И мои шоу — это стремление показать, что существует другой мир, мир непохожих вещей и идей.

По материалам: dazeddigital.com

Когда дизайнерам супермодной мужской одежды из брендов вроде Rag & Bone или Band of Outsiders приходит в голову идея сделать в Нью-Йорке костюм ручной работы они обращаются к портному, которому уже перевалило за 80 и который вот уже на протяжении более 60 лет кроит одежду на одной и той же фабрике в Бруклине.

Как и многие вещи, произведенные в Бруклине, можно сказать что это костюмы ремесленного производства. Но для 83-летнего Мартина Гринфилда мода на местное производство — лишь короткий момент в его долгой карьере, начавшейся в 1947 году, когда он впервые пришел на работу в четырехэтажное здание фабрики на Верит-стрит. Сегодня фабрика, где он шьет костюмы и другую одежду, в буквальном смысле является последней в своем роде в Нью-Йорке; именно этот факт служит источником восхищения и одновременно расстройства для дизайнеров, доверяющих ему производство своих самых узнаваемых моделей.

Скотт Стернберг, дизайнер марки Band of Outsiders, шьющей одежду в стиле преппи, работает с Гринфилдом с момента запуска своей линии одежды в 2004 именно благодаря высоким стандартам производства на фабрике. «Мы создаем с Гринфилдом нечто особое, простые и понятные вещи, которые нравятся нашим клиентам», — объясняет он.

«Скотт Стернберг был “очарован” идеальным качеством шитья и историей выживания маленького семейного предприятия».

После того как дизайнер марки предоставит эскизы, команда дизайнеров фабрики производит расчеты и создает лекала. Затем шьется несколько образцов, которые будут представлены покупателям. После этого из Италии или Англии прибывает партия подходящих тканей, которые попадают в руки армии портных. Шесть-восемь недель спустя одежда готова появиться на вешалках Bergdorf Goodman либо Barneys.

Переживший Холокост Мартин Гринфилд начал работать на фабрике в качестве уборщика, получая 35 долларов в неделю. В 1977 он выкупил предприятие, на котором работал — GGG Clothes. С тех пор ему пришлось стать свидетелем жесточайшего упадка в швейной отрасли.
«Когда я начинал, на фабрике работало 565 портных», — вспоминает Мартин Гринфилд. Сейчас он ведет дела с помощью сыновей, Джея и Тода.

На фабрике ежедневно шьется около 60 костюмов; 135 рабочих состоят в профсоюзе, получают медицинскую страховку и зарплату на уровне, установленном профсоюзом, а также им гарантирована пенсия и дополнительные льготы.

Работа на фабрике организована в соответствии с этапами производственного процесса. Многие работники выполняют очень специализированные операции: тщательно, в пятьдесят стежков обшивают каждую петлю или подшивают специальные холщовые подкладки, чтобы пиджаки лучше сидели и лучше держали форму.

Тод Гринфилд (ему 51 год), контролирующий производство на фабрике, закупает пуговицы и специальное оборудование из особых источников. На фабрике все еще используются швейные машины и гладильные прессы, возраст которых превышает несколько десятков лет и которые уже сняты с производства; но дело в том, что новые прессы слишком легки и не проглаживают одежду как следует, поясняет Тод.

Тод Гринфилд лично контролирует качество готовых изделий

Старший Гринфилд и сам довольно старомоден — на его рабочем столе нет компьютера, и он предпочитает вести дела посредством телефонных переговоров либо личных встреч, игнорируя электронную почту. Его сыновей, однако, можно найти в он-лайне.

Компания закупила партию компьютеров, чтобы создавать модели и теперь дизайн одежды можно подкорректировать в считанные минуты. «Мы создаем различные модели для разных людей — это наша особенность», — говорит Джей Гринфилд (ему 53).

Мистер Гринфилд в своем кабинете

В любое время фабрика может вести производство костюмов для одного дизайнера, спортивных жакетов из твида для другого, плюс выпускать еще какую-нибудь модель для третьего.
Подобная гибкость, наряду с традициями мастерства и местоположением в Нью-Йорке привлекают многих молодых дизайнеров, для которых происхождение одежды не менее важно чем то, как она выглядит. Тем более компания подчеркивает, что работает с яркими новичками.

«Никогда заранее не знаешь, кто добьется успеха», — говорит Джей Гринфилд. «Мы всем желаем удачи». В ответ дизайнеры считают Мартина Гринфилда частью своей команды.

Are you a 3-G Man?

Познакомившийся с Гринфилдом несколько лет назад дизайнер марки Band of Outsiders Скотт Стернберг сказал, что он был «очарован» идеальным качеством шитья и историей выживания маленького семейного предприятия. Теперь на костюмах, продающихся в известнейших нью-йоркских магазинах, рядом с ценником, на котором красуется четырехзначная цифра, висит и бирка с именем Мартина Гринфилда.

На этикетках одежды манхэттенской марки мужской одежды Freemans Sporting Club, в модном нынче стиле «человек и горы» указано, сколько миль составляет расстояние от магазина до места производства одежды. На сайте марки костюмы «от Мартина Гринфилда» предлагаются по цене 2000 долларов.

Костюмы от Гринфилда продает и другая марка, известная своей пропагандой «всего американского» — Rag & Bone.

По материалам: The Wall Street Journal

Японский дизайнер Йоджи Ямамото (Yohji Yamamoto) рассказал в своем интервью журналу The Talks о женщинах в мужской одежде, о своем отношении к консерватизму в моде, своей недавно опубликованной автобиографии и японской незавершенности.

— Господин Ямамото, режиссер Вим Вендерс (Wim Wenders) сказал, что когда он впервые купил одежду вашей марки, то был совершенно очарован: она одновременно выглядела старой и новой, и в ней он чувствовал себя защищенным. Как вам нравится такое описание?

— Моей изначальной целью была как раз защита человеческого тела. В результате моя одежда фактически скрывала женские фигуры — так я старался защитить женскую сексуальность. С самого начала своей карьеры я не был уверен, что буду так называемым «модным дизайнером». Это словосочетание звучит как-то слишком уж легковесно.

— И с чем у вас ассоциируется этот термин?

— Слыша выражение «модный дизайнер» я думаю о трендах. Дизайнеру приходится быть в курсе того, что нового появляется, что делать дальше, каких ощущений хотят покупатели. Для меня это чересчур. Так что, с самого начала, я хотел защитить свою одежду от влияния моды, и, в то же время, защитить женское тело — может, от мужских взглядов, а может от ненастной погоды. Мне хотелось, чтобы мою одежду люди носили не менее лет десяти, может больше; так что я попросил производителя текстиля создать очень крепкую ткань с шероховатой отделкой.

— Вы сказали, что хотели защитить женское тело, и часто в вашей одежде встречаются элементы андрогинности. Должны ли мужчины и женщины одеваться как можно более одинаково?

— Когда в 1977 я начинал делать одежду для своей линии Y’s все чего я хотел — чтобы женщины могли носить мужскую одежду. Мне пришла в голову идея создать женское пальто. Для меня это много значило — я хотел создать пальто, защищающее и скрывающее женское тело. Для меня образ женщины, поглощенной своей работой, не стремящейся добиваться чьей-либо благосклонности, сильной и изящной одновременно представляется чрезвычайно соблазнительным. Чем больше она скрывает свою женственность, тем более сильно последняя проявляется и это настоящая внутренняя женственность. Идеально скроенные хлопковые брюки могут выглядеть красивее, чем роскошное шелковое платье.

«Все заполонила “быстрая мода”. Быстрее, быстрее, дешевле, дешевле… Мода начала сходить на нет.» Йоджи Ямамото

— Тридцать лет прошло, а люди по-прежнему весьма консервативны в выборе одежды.

— Эту тенденцию к консервативности я просто не выношу. Постоянно происходит этот возврат к устоявшимся традициям, иначе все новое вскоре становилось бы обыденным. Даже так называемый авангард в наше время — всего лишь крошечная категория в мире моды. Он такой дешевый и искусственный — я это просто ненавижу. Но я по-прежнему верю в авангардистские настроения, что для меня означает протест против традиционных ценностей. Это не отголоски юности — бунтарство мой жизненный принцип. Только пройдя длинный путь традиций человек может противопоставить им что-то свое, что-то новое.

— В одном интервью вы сказали, что ненавидите моду, но, похоже, вы так же ее и любите. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы закончить эту карьеру? Уйти из мира моды?

— Пять-шесть лет назад у меня возникло сильное ощущение, что я свое предназначение выполнил. Но сейчас я вижу что, особенно в Токио, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, все заполонила «быстрая мода». Быстрее, быстрее, дешевле, дешевле… Мода начала сходить на нет. Так что для меня опять появилась работа. Ее немного в плане объема, но я надеюсь, что она нужна тем молодым людям, которые не принимают современные тенденции, которые ждут возврата старого или появления нового. Так что я сказал себе: «Йоджи, можешь продолжать свою работу. Не меняйся. Просто продолжай делать то, что делал». Я сказал это себе в прошлом году.

— По этой же причине вы решили опубликовать свою автобиографию «Моя дорогая бомба»?

— Я получил предложение опубликовать автобиографию от бельгийского издательства «Ludion». Время было подходящее — в конце концов, моя компания прошла через все испытания, и я мог сказать: «Я все еще здесь и я чувствую себя в десять раз сильнее».

— Вы вроде бы всегда делаете то, что считаете нужным, однако представляете коллекции дважды в год, как и остальные бренды. Вы бы хотели иметь возможность представлять свои коллекции когда захочется?

— В 2002 я решил представить свою коллекцию готовой одежды в сезон показа кутюрных коллекций. Я 3 года работал в таком режиме. На мои показы приходило меньше людей, и поэтому я арендовал небольшие помещения, что давало посетителям возможность буквально услышать звук ткани. Интересный получился эксперимент.

— Как-то Зак Позен (Zac Posen) в интервью сказал, что вы повлияли на его решение перенести показы из Нью-Йорка в Париж. Вы заявили, что Париж — единственное место, где стоит представлять свои коллекции. Почему?

— Только представляя коллекции в Париже можно закрепить за своим брендом статус международного.

— Каким образом проявляют себя в вашей работе японские корни?

— Япония — это обмен экзотикой. Японцам, и представителям Азии в целом, нравится европейская эстетика, а европейцам нравится восточная эмоциональность. Так что происходит обмен на эмоциональном плане — с этим я совершенно согласен. Но когда обо мне пишут «японский дизайнер»…. Надо обновлять наш словарь. Мне понятно, почему европейцам мои работы представляются очень японскими: возможно, потому, что обычно любую работу воспринимаешь как законченный результат, условно говоря, как 100%. А я всегда стараюсь закончить работу не доходя до этих 100%. Эти недостающие пять, семь или десять процентов и составляют «японскую» незаконченность, неопределенность или незавершенность.

— Можете привести пример?

— Например, вы закрываете дверь или окно, но оставляете небольшой зазор. Это пространство необходимо, поэтому я его создаю. Идея пространства всегда была важна в традиционном японском искусстве всех жанров — живописи, скульптуре, театре. Пространство для самовыражения еще важнее, чем визуальное или литературное.

— Тем не менее, ваше производство находится в Японии и это влияет на общее восприятие вашей одежды благодаря уникальным способам обработки ткани.

— Я, возможно, буду последним дизайнером, для которого что-то значит лейбл «Сделано в Японии». Если я перестану поддерживать производство в Японии, молодые дизайнеры, возможно, тоже не смогу себе этого позволить. Это очень затратное производство — ручной труд в Японии самый дорогой в мире. Так что это мой долг — хотя нет, не долг, а горячее стремление, — поддерживать малые традиционные японские производства. Я пользуюсь услугами семейных фабрик. Важно продолжать работать таким же образом, иначе эти предприятия исчезнут.

Подготовка к показу одной из коллекций Yohji Yamamoto

— Вы постоянно живете в Японии или в Париже, где представляете свои коллекции?

— Я живу в Токио, а в Париж приезжаю только накануне моих показов.

— Какое место занимают путешествия в вашей жизни?

— Это часть рабочего процесса. Я езжу в Париж на недели мужской и женской моды в январе, марте, июне и октябре, а в Нью-Йорк, на показ моей коллекции Y-3 в феврале и сентябре.

— Что помогает вам сохранять душевное равновесие во время этих поездок?

— Мне необходимы яркие моменты в жизни. Я могу спать под грохот рок-н-ролла, но не могу жить в отсутствие цвета. Ясность и прозрачность — это не для меня. Мне нравится общаться с людьми, чувствовать себя частью сообщества. Равенство, справедливость и прочие подобные вещи не исчезли окончательно из нашей жизни, только их очень трудно найти.

По материалам: the-talks.com

С середины 90-х японская марка NEIGHBORHOOD активно экспортирует уличную одежду. Основанный американским дизайнером-самоучкой Синзуке Такидзавой (Shinsuke Takizawa) бренд послужил источником вдохновения в области создания и продвижения торговых марок, качества продукции а временами, благодаря использованию неоднозначных принтов в своих коллекциях, вызывал жаркие споры. Предоставляем вашему вниманию интервью с дизайнером об отдельных линиях одежды, включая LUKER by NEIGHBORHOOD и NHIZ, а также о философии бренда в целом.

Помимо моды и мотоциклов мне очень нравится винтажная одежда из Америки. Качество этих вещей и стоящая за ними история — это что-то невероятное, нигде больше не встречающееся.

В каждой вещи от NEIGHBORHOOD присутствует значительный элемент винтажа. Моя цель состоит в том, чтобы реконструировать вещи из прошлого и воссоздать их в современных тканях и для современных условий. Искать и находить историю, стоящую за каждой вещью — очень увлекательный процесс.

Влияние образа и иллюстрации велико. Обычно я сначала выбираю тему, а потом изучаю все образы и иллюстрации, связанные с этой темой — чтобы наметить графический образ новой коллекции. Я не повторяю дословно найденные образцы, я перерабатываю их, делаю выразительней, если нужно.

После мартовского землетрясения и цунами я стал инициатором ряда благотворительных программ. Мне кажется, что нужно решать проблемы и думать о будущем с оптимизмом, а не останавливать производство и прекращать проекты из-за того что случилось.

Находить новые темы каждый сезон не так уж и трудно. Гораздо труднее приходится брендам «высокой моды» — им нужно все время придумывать что-то новое, свежее и уникальное. Я же в основном переосмысливаю свои любимые темы — панк и 90-е. Глубоко разбираться в какой-то теме гораздо сложнее, чем просто каждый раз выбирать новую. Например, мне нравится эпоха 60-х, эпоха, когда все изменилось — и музыка, и мода. Так зачем же мне искать другие источники вдохновения, когда все что мне нужно я могу найти в 60-х.

Если сравнивать LUKER by NEIGHBORHOOD и NEIGHBORHOOD, то первый — это такое ответвление от главного бренда и возможность творчески поработать в направлении классического британского стиля, тогда как NEIGHBORHOOD представляет собой американский стиль. Я начинал свою работу, предпочитая как раз британскую эстетику, так что LUKER — это возможность вернуться к истокам.

Совместный проект «NHIZ» брендов NEIGHBORHOOD и IZZUE представляет собой эксперимент: что получится в результате сотрудничества нашего бренда и такой марки массовой одежды как IZZUE. У нас одинаковые взгляды на моду, так что работа по созданию вещей, которым были бы присущи черты обоих брендов, оказалась очень увлекательной.

Будущее проекта NHIZ заключается в выходе на китайский рынок. Он очень отличается от остального мира, поэтому для нас важно узнать, как китайские покупатели отреагируют на наш проект и подумать какие нестандартные методы маркетинга использовать.

Противоречивость и спорность моих коллекций — это то, что я не могу контролировать. Я выбираю отдельные рисунки не потому, что они вызовут споры и заставят говорить о себе. Я выбираю их, потому что мне нравится сам дизайн, а хороший дизайн — это навсегда. Я обожаю бунтарский дух 60-х и 70-х, и с помощью моих девизов и рисунков могу выразить идеологию того времени, придав ей новые формы.

Источник бунтарской природы NEIGHBORHOOD находится внутри каждого из нас. Я уверен, каждый когда-либо хотел стать пойти против правил. В моде этот элемент бунтарства утрачен с 90-х, и поэтому я делаю такую одежду — мне хочется продлить традицию.

Если бы я не занимался модой, я бы сейчас, возможно, был унылым офисным клерком (смеется). Мне повезло родиться в период широких возможностей. Если бы не случился «хараюку-бум», я вряд ли бы занимался тем, чем занимаюсь в настоящее время.

По материалам: hypebeast.com

В интервью сайту GQ.com дизайнер, сотрудничавший с Уильямсом Фарреллом и Канье Вестом рассказывает о Сэвил-роу, «правильной» обуви и почему для него иконой стиля является — очень неожиданно — герцог Виндзорский.

«Мистер Bathing Ape» — можно и так назвать культового японского дизайнера-новатора Ниго. На самом же деле это название новой линии уличной одежды от известной марки, в которую входят костюмы в полоску, броги с крыловидными мысками и галстуки камуфляжной расцветки с фирменными обезьяньими головами. Так кому же предназначена его новая линия одежды в стиле «Уолл-стрит»? Более серьезной публике — если судить по наличию слова «мистер» в названии? «Я не ломаю голову над тем, какова целевая аудитория для Mr. Bathing Ape — и не работаю в расчете на определенную группу», — объясняет Ниго. «Мне нравится то, что я и дальше могу создавать нечто неожиданное».

— Мне кажется, никаких правил стиля не существует. У меня есть личные предпочтения в выборе одежды, но, по моему, люди потеряли бы всякий интерес к одежде, если бы можно было создать какой-то один универсальный кодекс.

— Мода — это бесконечный круговорот. Можно очень быстро пресытиться, и со многими людьми, имеющими отношение к миру моды, так и происходит: они начинают считать, что ничего особенного уже не придумаешь, что все это они уже видели. Исключение из этого правила — Карл Лагерфельд, который не забывает, что в вещах должна присутствовать новизна; поэтому его коллекции так современны.

— Настоящий костюм, по моему мнению, может быть только с Сэвил-роу. Я не воспринимаю костюмы, сделанные где-либо еще — даже итальянские, хотя среди них, я уверен, встречаются отличные модели. И даже Сэвил-роу для меня ограничена двумя марками — Huntsman и Anderson & Sheppard. Я их обе люблю, друг друга они для меня не могут заменить, меня все в них устраивает — зачем же я пойду куда-либо еще?

— Когда шьешь костюм на заказ, то самое удивительное — это наблюдать как, после всех примерок, этот вручную сделанный предмет гардероба, оправдывающий и даже превышающий твои ожидания, приобретает форму.

— Для меня иконой стиля является герцог Виндзорский, а лучше всех в Англии одевается принц Чарльз.

— Мне трудно ответить на вопрос, как лучше одеться в торжественных случаях; сам я могу пренебречь дресс-кодом, если мне так хочется. Я считаю, что формальный black tie стиль снижает возможность выбора — все выглядят прилично и не выделяются из общей массы. Для меня это не вариант. Я иногда надеваю кимоно в таких случаях — для японцев это совершенно нормально в плане требований этикета.

— Я бы не стал навязывать костюмы скейтерам. Я же им не отец. Одежда должна приносить радость, люди должны носить то, что им нравится.

— Я не смог бы открыть кафе под маркой Bape в Великобритании. Успех кафе во многом зависит от предлагаемого сервиса, а контролировать этот аспект на расстоянии сложно. Вообще я открыл кафе только по одной причине — хотел найти идеальное место для обеда каждый день. И раз уж я там так часто бываю, то мне не трудно следить за порядком.

— Для меня костюм в полоску никогда и не выходил из моды. Это конечно подразумевает очень деловой стиль, что накладывает определенные ограничения. Но смотрится очень урбанистично.

Иллюстрация к коллекции Mr. Bathing Ape by United Arrows весна-лето 2011

— Камуфляж в этом сезоне особенно популярен, но в наших коллекциях он всегда присутствует, так что мы так и так использовали бы его. В последние года два популярность его заметно выросла — благодаря, наверное, этим бесконечным военным конфликтам: люди смотрят новости и проникаются этим, конечно…

— Не могу сказать, что я что-то ценное для себя получил от сотрудничества с Канье, но зато я много узнал о нем самом. Я в восторге от его креативности и энергии: он неустанно стремится к новому и просто фонтанирует идеями. К тому же, у него очень высокие стандарты и он их не снижает — поэтому и находится в центре внимания.

— Что должно быть на книжной полке каждого стильного мужчины? «Одевая мужчину. Овладевая искусством неизменной моды» Алана Флассера (Alan Flusser) В плане музыки, я сейчас слушаю раннего Элвиса.

— Первый костюм я купил лет 15 назад. Он был от Prada.

— Я всегда доверяю своей интуиции — и что касается моды и что касается дизайна интерьеров. Если визуально мне что-то понравилось, я не буду колебаться из-за общепринятых стандартов или правил «хорошего вкуса».

— У нас с Фарреллом очень схожие вкусы. С самого начала с ним было очень легко — как с другом, который любит ту же музыку и моду что и ты. Мне кажется, мы укрепили уверенность друг друга в праве на собственный стиль и вкус.

Слева-направо: Фаррелл Уильямс, Ниго

— Трудно одеться хорошо, когда ты стеснен в средствах. Могу посоветовать только большую часть средств инвестировать в хорошие туфли и хорошенько за ними ухаживать.

— У меня около 30 пар туфель — если мы говорим о «правильной» обуви, а не ботинках и кедах. Мои любимые — пара бело-синих, сделанных на заказ, брогов от GJ Cleverley из кожи теленка, с имитацией шнурков и эластичным вставками.

— Часов у меня столько, что я могу носить разные каждый день в течение месяца. Сейчас мои любимые — Royal Oak Skeleton в желтом золоте от Audemars Piguet.

— Если бы мне пришлось оставить только один предмет из моего гардероба? Это были бы кеды Converse Addict.

— Мой любимый магазин в Англии — Lock & Co Hatters (lockhatters.co.uk). В Японии — Suntrap. (suntrap-tokyo.com).

— Нужно знать, что тебе идет и что смотрится хорошо, а что нет. Этому невозможно научить, это нельзя описать — поэтому наличие вкуса и стиля так ценится.

— Что должен мужчина помнить об ювелирных украшениях? Не забывать проверить сейф, перед тем как выехать из гостиничного номера. Знаю по собственному горькому опыту…

По материалу: gq-magazine.co.uk

В Японии существует невообразимое количество брендов, производящих качественную одежду. Найти их не всегда просто; что же касается марки nanamica, то этот определенно отличный бренд попал в поле нашего внимания, сразу как только появился на британском рынке в прошлом году. Марку знают и любят за способность сочетать отличные технологичные материалы с превосходным дизайном.

Представляем вашему вниманию интервью с Эйитиро Хомма (Eiichiro Homma) — управляющим директором и «мозговым центром» марки. Он расскажет о своем предыдущем опыте в индустрии моды, о том как на работу влияет его любовь к морю; поделится своим мнением о состоянии мужской моды в Великобритании и о том, что ждет в будущем nanamica.

Заодно советуем заглянуть на веб-сайт марки nanamica — уверяем, вы не пожалеете.

— Что на вас сегодня надето?

— На улице все еще жарко, так что мой день сегодня проходит под девизом — «Синий, синий и еще раз синий». На мне темно-синий худи с рисунком от Тайлера Уоррена. Эта вещь появилась в результате совместного проекта нашей марки с Yellow Rat, калифорнийского бренда одежды для серфинга. Затем, на мне бело-голубая рубашка от Save Khaki и брюки в бело-синюю полоску, ремень от Industry of All Nations. Из обуви — кроссовки #993 New Balance.

— Чем вы занимались в сфере мужской моды до того, как пришли в nanamica?

— Я начал работать в фэшн-индустрии в 1982 году, в Goldwin. Это большая компания спортивной одежды, она владеет брендом The North Face, а также патентами на выпуск товаров Filson, Helly Hansen, Champion и Eastpak. В подразделении, отвечающем за выпуск верхней одежды, я отвечал за дизайн, сбыт и маркетинг. Именно это подразделение занимается марками The North Face, Filson and Helly Hansen. Там я проработал в течение 18 лет, вплоть до 2001.

— Назовите одну вещь, которая должна быть в гардеробе каждого мужчины?

— Деним.

— Помимо nanamica, какие еще марки и дизайнеры вам нравятся?

— Я большой фанат Тима Хэмилтона (Tim Hamilton) и Джуниа Вантабе (Junya Wantabe).

— Что означает название «nanamica»? Это переводится как «дом семи морей», правильно?

— Да, верно, «дом семи морей». Наша цель — собрать в одном месте интересные вещи, созданные различными людьми из разных стран. Мы не хотим устанавливать какие-то рамки в зависимости от национальности, культурных или религиозных убеждений.

Я люблю море, лучшее времяпровождение для меня — ходить под парусом. Мой партнер по бизнесу разделяет мое увлечение; он даже живет на побережье. Все континенты связаны морями и название «семь морей» означает все океаны на планете. После того как мы записали название на японском, мы слегка его трансформировали — заменили «k» на «с», вот и все.

— Для производства вашей одежды используются совершенно удивительные ткани. Расскажите, как принимается решение о том, какие ткани использовать.

— Как я уже говорил, у меня есть опыт работы над производством функциональной верхней одежды. Нам повезло, что у нас установились хорошие отношения с брендом The North Face. Можно с уверенностью утверждать, что они лидеры в части разработки функциональных материалов, поэтому у нас есть преимущество перед конкурентами — возможность работать с лучшими фабриками по производству тканей.

— Где расположено ваше производство? Насколько важны хорошие отношения с руководством фабрик, где осуществляется производственный процесс?

— Часть производства расположена в Китае — там мы шьем технологичную одежду — пуховики и куртки, на тех же фабриках, что и The North Face. Остальные вещи шьются в Японии. Мы очень дорожим сотрудничеством с нашими производственными партнерами, они — ключевой элемент в нашей работе.

— Между брендами nanamica и The North Face Purple Label существуют прочные отношения. Как реализуется это сотрудничество?

— Я начинал работу в индустрии моды дизайнером в Goldwin. Эта компания является владельцем бренда The North Face в Японии — так что отношения явились результатом моей предыдущей работы. Мы основали бренд nanamica в 2003, а с главой подразделения Goldwin, отвечающего за работу с The North Face, мы дружили к тому времени уже около 20 лет. Так мы и решили создать линию The North Face Purple Label, которую будет разрабатывать nanamica.

— Команда дизайнеров, работающих на nanamica и The North Face Purple Label — это одни и те же люди? Трудно ли разграничивать два бренда, если в обоих работают одни и те же дизайнеры?

— The North Face — это бренд верхней одежды; в соответствии с этим мы и намерены сохранять концепцию и дизайн марки. Nanamica — это другое, это наша собственная марка. Здесь мы более свободны в дизайне и стараемся делать более сложные и современные вещи.

У каждого человека есть свои, неизменные пристрастия, однако мы предлагаем поэкспериментировать со смешением стилей. Если занимаешь одним брендом, всегда существует угроза, что вещи могут стать неинтересными и банальными. Работая с несколькими марками можно двигаться в нескольких направлениях — и это то, что нам очень нравится.

— Сотрудничество брендов в наши дни — обычное дело. В 2009 вы делали куртки для Woolrich John Rich & Bros. Как возник этот проект? Будете ли вы участвовать в других совместных проектах в будущем?

— Один из креативных директоров Woolrich John Rich & Bros пришел в наш магазин и поинтересовался, не хотим ли мы поработать вместе. Мы всегда готовы к сотрудничеству, если наша принципы и взгляды с другой маркой сходятся. Это очень интересно, на самом деле.

— Надо признать, nanamica — все еще новичок на британском рынке, появилась она здесь всего около года назад. Собираетесь привезти сюда и другие бренды — The North Face Purple Label или Filson Red Label?

— На данный момент мы работаем с девятью контрагентами в Англии. Вся информация есть на нашем сайте. К сожалению, мы не имеем право продавать вещи The North Face Purple Label где-либо, кроме Японии. А вот вопрос с Filson Red Label мы как раз сейчас обсуждаем.

— Что вы думаете о состоянии современной мужской моды в Великобритании? В чем главное отличие между Британией и Японией в данном вопросе?

— Долгие исторические традиции мужской моды в Британии заслуживают уважения. В Японии эта история гораздо короче — всего около 150 лет назад мы открыли для себя западный стиль в одежде. К нашему рынку требуется особый подход. Так, например, иногда японская копия винтажной одежды для нас может оказаться лучше оригинала.

— А как насчет плана открыть магазин в Великобритании?

— Это было бы просто замечательно, но это сложная задача и мы пока не определились с местом.

— Как вы видите свое будущее и будущее бренда через пять лет?

— Прошлый год для нас оказался очень важным — мы начали работать в международном масштабе. Будущие планы еще грандиознее. Надеемся наши клиенты, разделяющие наши ценности и вкусы, получат еще больше удовольствия. Хотим, чтобы люди были в совершенном восторге.

По материалу: Transmission Journal

После долгого перерыва марка Comme des Garçons наглядно продемонстрировала свои представления о дизайне в хаотичном мире современной моды.

С того самого дня как 41 год назад Рей Кавакубо (Rei Kawakubo) основала собственный бренд под именем Comme des Garçons (что с французского переводится «как мальчики») она всегда играла по собственным правилам. Ей всегда было интересно оспаривать общепринятые стандарты красоты; она сконструировала «гибридную» одежду, пришивая левую половину одного жакета к правой части другого жакета; придумала ассиметричные платья, сшитые из собственных винтажных шарфов — и все это появилось в ее последней презентации линии женской одежды. Ее целью всегда было не столько сшить какую-нибудь одежду, сколько выразить какую-то идею.

Абстрактное видение Кавакубо, которой сейчас 68, стало источником вдохновения для целого ряда дизайнеров, от Аззедина Алайи до Джона Гальяно. Она по-прежнему работает по 12 часов семь дней в неделю и знаменита высказыванием, что стала дизайнером чтобы «заработать на жизнь». Может так оно и есть, но в любом случае Кавакубо кардинально изменила мир моды. В 90-х, когда совместные проекты в мире моды были также вероятны как попытки заставить Линду Евангелисту встать с постели меньше чем за 10 000 долларов, Кавакубо обратилась к Джуниа Ватанабе с предложением создать его собственную линию одежды под маркой Comme des Garçons. В 2004 она открыла лондонский Dover Street Market, до сих пор остающийся крайне новаторским концепт-стором. С тех пор, базирующаяся в Токио дизайнер, открыла 17 отдельных магазинов и 120 бутиков в торговых центрах по всему миру, а также совместно с H&M создала коллекцию, вызвавшую огромный ажиотаж в Японии. В марте следующего года семиэтажный Dover Street Market откроется в Гинзе, торговом районе Токио. Естественно, сама Кавакубо выступила в роли архитектора и дизайнера интерьеров. Человек пуританских нравов, как видно по ее неизменной черной униформе и короткой прическе, Кавакубо убеждена, что дизайнеру важно не переусердствовать со спецэффектами и быть проще.

Совместная коллекция Comme des Garçons и H&M

«Сегодняшняя мода не вызывает у меня восторга; я боюсь, людям уже не так нужна привлекающая внимание одежда; не много осталось моих единомышленников. Все как будто перегорели — людям нужна дешевая и простая одежда, им хочется быть как все, не выделяться.»
Р. Кавакубо

В любой бизнес модели должны учитываться все вкусы и запросы. Нам нужны базовые модели, текущие тренды и все промежуточные варианты. Однако возможность полной демократизации моды повергает меня в уныние. Продолжающаяся и расширяющаяся демократизация грозит синдромом «наименьшего общего знаменателя» — попыткой подстроиться под неприхотливые вкусы массового потребителя.

Я хочу выражать чувства — различные эмоции, которые я ощущаю в настоящий момент — гнев, надежду или что-либо еще — и делать это с разных точек зрения. Я конструирую коллекцию — и она обретает форму. Наверное, именно этот процесс люди считают концептуальным — исторические или географические мотивы не лежат в основе ни одной из моих коллекций. Моя отправная точка всегда абстрактна и разнонаправлена.

Витрина магазина Dover Street Market в Лондоне

Я никогда не считала себя художником. Все эти годы я пыталась внести в бизнес творческое начало. Это первое, единственное и по-настоящему важное решение, которое я приняла: сначала создать то, чего раньше не существовало, а затем воплотить это в продаваемую форму. Я не могу разделить свою работу дизайнера и бизнесмена — для меня это одно и то же.

Для расширения бизнеса мы должны задействовать все виды стратегий. Одним из основных направлений является поиск новых форм творчества. В сотрудничестве с H&M мне было интересно посмотреть, как будут выглядеть Comme des Garçons в форме товаров массового производства. Больше я подобным образом экспериментировать не буду, но успех коллекции был огромным; она очень понравилась нашим молодым клиентам. Джуниа Ватанабе, со своей коллекцией, работающий в рамках Comme des Garçons, является важным элементом стратегии экспансии бизнеса. От каждого совместного проекта, от каждой встречи я ожидаю синергетического эффекта, могущего возникнуть в результате совмещения моего видения и видения другого человека.

Совместные проекты бессмысленны, если строятся по формуле 1+1=2 — и не более того. Я предоставляю Джуниа и Тао (Курихара, также являющегося дизайнером в Comme des Garçons) полную свободу действий при создании их собственных коллекций. Результаты я вижу только в день показа. Но в их работе обязательно присутствуют ценности нашей марки. Без доверия ничего бы не получилось.
Смысл существования Comme des Garçons заключается в том чтобы находить новые способы делать что-то: не только шить одежду, но и придумывать новые стратегии, как с открытием Dover Street Market или Trading Museum — гибрида музея и магазина в Токио, или Good Design Shop — последний проект Comme des Garçons совместно с японским дизайнером предметов домашнего обихода Кенмеем Нагаокой (Kenmei Nagaoka), а также сеть «подпольных» магазинов. Основной идеей при создании Dover Street Market была возможность собрать в одном месте вещи различных брендов, чтобы из хаоса возникла синергия, и каждый бренд проявился ярче.

Мужской корнер в лондонском магазине Dover Street Market

Мы планируем открыть несколько магазинов Dover Street Market в разных странах. Они уже есть в Лондоне и Пекине, в марте открывается Dover Street Market Ginza в Токио. Надеемся открыть один магазин и в Америке. Смысл проекта — заместить упорядоченным хаосом Dover Street Market хаос, существующий в моде в настоящее время. За последние пять лет, с помощью партнеров не из мира моды мы открыли 37 «подпольных» магазинов в заброшенных и бесхозных помещениях. Это совершенно новый подход к розничной торговле: мы сотрудничаем с людьми, далекими от моды, магазин открывается только на год и сумма денег на его обустройство ограничена. А как растут продажи — при том, что мы всего лишь распродаем остатки, которые и так бы лежали на складе!

Сегодняшняя мода не вызывает у меня восторга; я боюсь, людям уже не так нужна привлекающая внимание одежда; не много осталось моих единомышленников. Все как будто перегорели — людям нужна дешевая и простая одежда, им хочется быть как все, не выделяться. Огонь творчества угасает; энтузиазм, страстное желание перемен и желание разрушить существующий статус кво ослабевает. Радует то, что в мире моды по-прежнему есть те, кто не боятся дурачиться, делать глупости, одевать знаменитостей. Я обожаю творчество, потому что без творчества нет развития.

Работать, когда твоей целью является поиск чего-то нового, трудно. Всегда было трудно. Создать что-то, что вызовет у людей чувства невероятно сложно. Ощущаешь огромное давление — но зато следуешь своей цели.

Ты примеряешь моду на себя, пропускаешь через себя — и в ней появляется смысл. В отличие от произведения искусства, у предмета одежды не может отсутствовать практическое предназначение — в такой одежде нет смысла. Мода — это то, что люди хотят покупать сейчас, носить сейчас, сегодня. Мода — это то, что правильно и хорошо сейчас.

По материалам: The Wall Street Journal

Одержимость дизайнера Юки Мацуды (Yuki Matsuda) качеством позволило ему и его талантливой команде создать одни из лучших образцов вручную сделанной обуви. Коллекция Yuketen сезона осень-зима 2011 медленно, но верно появляется в списках избранных ритейлеров разных стран. На данный момент это самая обширная коллекция бренда и мы рады представившейся возможности узнать о последних совместных проектах Юки, стиле и источниках его вдохновения.

— Юки, при создании новой коллекции сезона осень-зима 2011 вы использовали какие-то новые источники вдохновения?

— В этой коллекции мне хотелось сохранить стиль Yuketen — американская классика в плане верхней одежды для активного отдыха, а также классический городской и одежды в кантри-стиле. Конечно, в коллекции присутствуют новые стилевые решения, но в целом сохраняется направление, заданное в прошлых сезонах.

— Повлиял ли на развитие вашего бренда тот факт, что вы работаете в штате Мэн? Известно, что это место вам очень дорого.

— Я люблю Мэн, мне всегда нравится проводить здесь время. Здесь возникает ощущение, что перенесся на 40-50 лет назад — благодаря чувству свободы, которое невозможно найти в мегаполисах. Тенденции современной городской жизни не затрагивают Мэн, здесь не так многолюдно и здесь я всегда ощущаю огромную свободу. Мне вообще нравятся сельские местности в разных странах. Я чувствую себя спокойней в окружении природы.

Одна из швейных машин в мастерской Мацуды

— С какими трудностями вы сталкивается в работе над своими коллекциями? С чем вы поставили себе цель справиться при работе над данной коллекцией?

— Приоритетной задачей для Yuketen всегда был контроль качества; каждый сезон мы прилагаем все усилия для выполнения этой задачи. Бывает трудно получить вовремя кожу для производства, а также найти квалифицированных специалистов.

— Существуют ли какие-то ограничения в вашей работе как дизайнера?

— Да нет. У нас отличная команда, на которую я могу положиться и сосредоточиться целиком на дизайне и разработке новых идей.

— Yuketen известен многогранностью и творческим подходом к созданию обуви. Трудно ли находить новые материалы и методы их обработки?

— Спасибо за поддержку. Мне повезло — я работаю с талантливыми людьми, обладающими отличными знаниями в своей профессиональной области. Благодаря вкладу всех и каждого результат гарантирован. Каждый раз, когда я рассказываю о новых идеях, материалах или концепциях, моя команда меня с энтузиазмом поддерживает и стремится воплотить эти идеи в реальность.

— Качественное моделирование и инновационный дизайн — это те черты, которые действительно выделяют Yuketen из ряда себе подобных. Насколько тяжело продвигаться вперед, при том что вы используете традиционные методы производства, и в условиях перенасыщенного рынка?

— Мне не кажется, что это так уж трудно. У меня множество уже готовых идей для создания обуви с использованием наших нынешних методов производства. Ни один бренд не сравнится с Yuketen благодаря нашей уникальной команде — я совершенно искренне полагаю, что ни у кого больше нет таких уникальных специалистов. Я не один, у меня отличная команда.

Рюкзаки Yuketen из коллекции осень-зима 2011/12

— Для коллекции сезона осень-зима 2011 мы с удовольствием осуществили совместный с вами проект по созданию ряда моделей для магазина Inventory. Как вы оцениваете результат и процесс работы?

— Мне очень приятно работать с Райаном, Саймоном и всей командой Inventory. Надеюсь, вам понравится то, что вы увидите этой осенью.

— Какие из новых или из обновленных прошлогодних моделей вам особенно нравятся?

— Конечно, мне нравится все в Yuketen; могу сказать, что из коллекции этого сезона мне особенно нравятся ботинки Maine Guide Wingtip Boots.

Винтажная обувь Yuketen

— Что вы чувствуете, видя как год от года растет ваш бренд? Как выбираете ритейлеров?

— Чувствую, как я благодарен своей команде. Тем не менее, нам еще многое предстоит сделать. Что же касается новых заказчиков, мы выбираем их очень аккуратно. Вещи от Yuketen весьма лимитированы, и мы вынуждены придирчиво выбирать магазины с точки зрения смогут ли они реализовать наши продукты. Основной критерий при выборе ритейлер — его способность на 100% быть уверенным в наших продуктах. Хочется надеяться, что продавцы также любят наши вещи, как и мы сами.

— Вы живите в Калифорнии; значительно ли влияет ваш стиль жизни — серфинг, например, — на стилистику бренда?

На самом деле, не очень. Калифорния — это мой дом, место, где я могу расслабиться, жить нормальной жизнью. Например, утро воскресенья провести на рынке Antique Market, а потом пойти съесть дим самы в ресторанчике. Наверное, это звучит незамысловато, но именно эта простота мне и нравится в Калифорнии.

По материалам: inventorymagazine.com
Интервьювер: Макс Кинг (Max King)
Фотограф: Николас Хагард (Nicholas Haggard)

Серфер-дизайнер Морган Коллет (Morgan Collett) — справа на снимке — рассказывает Питу Андерсону (Pete Anderson) из Très Bien Shop о том, как он рос в Калифорнии, как открывал Saturdays и создавал собственную коллекцию.

Мы все время от времени совершаем абсолютно не те поступки, которые от нас ожидают. Кто-то бросает школу, чтобы заняться ничегонеделанием или искусством; кто-то свергает тиранов, а кто-то приходит на обед к бабуле в футболке от Dead Kennedys — это из личного опыта. В понимании Моргана Коллета и его приятелей бунтовать против основ — значит открыть магазин для серферов в центре Манхэттена — который, строго говоря, конечно остров, но отнюдь не пляжный. Морган и компания из Saturdays Surf NYC утверждают, что именно Нью-Йорк и есть центр серф-культуры. Самые настоящие волны накатывают на берега Лонг-Айленда и Нью-Джерси всего в часе езды (на метро) от магазина.

Близость Сохо не позволяет коллекции скатиться к печальным стандартам традиционной одежды для серфинга. Футболки из джерси, махровые французские толстовки, купальные костюмы и хлопковые оксфордские рубашки, украшенные фирменным лого Saturdays — все сделано в более приглушенных тонах, чем стандартная — шорты и солнечные очки веселенькой расцветки — экипировка серфингистов. В результате — меньше пива, выпитого во время весеннего сезона во Флориде, и больше — кофе, выпитого на рассвете, на берегу.

— Я знаю, вас уже замучили этим вопросом, но открыть магазин серферской одежды в Нью-Йорке??? С чего вы решили открыть Saturdays в Сохо? Или вам просто хотелось открыть магазин именно в Сохо, а уж концепция сформировалась потом?

— Ну, конечно, сначала люди слегка обалдевают, видя в витринах доски для серфа. Но мы всегда хотели открыть именно такой магазин в Сохо. Мы все занимаемся серфингом в этом штате, а многие люди даже не подозревают, как близко они живут рядом с пляжем. Как я уже говорил, мы не первый год занимаемся серфингом и достать нужное обмундирование — даже воск для досок — всегда было проблемой, особенно когда отправляешься на пляж часов в пять утра. Так что концепция появилась очень естественно.

— В Saturdays также предлагают кофе — La Colombe, один из лучших. Еще один естественный шаг в развитии бренда?

— Вообще-то, мы с самого начала собирались сделать кофе одним из атрибутов нашего магазина. Мы нашли место с таким чудесным задним двором — кофе прекрасно вписалось бы в концепцию магазина для серфинга. Но мы знали, что придется постараться в этом плане. Ньюйоркцы относятся к кофе как к вину — если ты предлагаешь плохой кофе, они запомнят и больше не придут к тебе. Мы процесс приготовления кофе очень тщательно контролируем — и вкус получается соответствующий.

— В каком возрасте ты сам начал заниматься серфингом? Какое место самое любимое?

— Я вырос в Ньюпорт Бич, в Калифорнии — в самом эпицентре индустрии серфинга. Так что я начал заниматься серфингом лет с пяти. К десяти годам я старался каждый свободный день приезжать на пляж, на своем велосипеде. В течение моего последнего года в университете я пожил немного в Европе, затем переехал в Нью-Йорк — и был в восторге от всего пережитого. Было здорово расти в окружении серфинга, но мне действительно хотелось пожить в Нью-Йорке. Здесь было так много всего, чего не мог предложить Ньюпорт — и я решил переехать.

Что же касается моего любимого места — честное слово, три недели тому назад, воскресенье в Нью-Джерси — лучший серфинг в моей жизни! Разве что Сансет-бич на Гавайях может с этим сравниться.

— Ездить на пляж Ньюпорт-Бич на велосипеде — такой вариант детства звучит достойно. На скейте тоже катался? Меня такая ностальгия охватывает, когда вспоминаю про скейтбординг в 90-х.

— Да, было дело. Серфинг, скейтбординг и сноубординг — и как можно больше. Для меня и моих друзей это было единственное по-настоящему важное занятие в жизни. Скейтбординг в Хантингтон Бич был потрясающий. Кататься на территории школы и в парке по правую сторону главной улицы было классно. На видео, которые сохранились у меня с тех дней, видно, что тогда все эти площадки были гораздо больше; теперь так не покатаешься. Каждый раз, когда приезжаю домой, столько классных моментов вспоминается.

— Saturdays — это линия товаров для серфинга, а также магазин, предлагающий интересный выбор брендов. Как вы определяете, что именно закупать?

— Мы, в основном, руководствуемся собственными вкусами. Работаем с довольно большим количеством брендов, например, Mt. Rainer, LVC collection, Duluth Pack, Porter, Baxter of California. Все эти бренды нам нравятся, так что мы включили их в наш ассортимент.

— Я знаю, что какое-то время ты проработал в ACNE. Расскажи о своем опыте в области дизайна, пожалуйста, и о том, в каком направлении будет развиваться Saturdays.

— Работа на ACNE стала для меня уникальным опытом. Я начал работать в компании, когда она начала активно расти и многому научился за это время. Что же касается моего дизайнерского опыта, он, на самом деле, невелик. Я полгода проучился во Флоренции на отделении дизайна одежды, но высшее образование у меня экономическое, с уклоном в маркетинг. У меня был выбор — окончить университет пораньше или отправиться путешествовать, и я поехал во Флоренцию. Увлекся модой — сам не знаю, почему, но это было мне действительно интересно, помимо серфинга.

Когда мы запустили Saturdays, решение создать полную коллекцию пришло естественно. Мы начали с футболок, и очень быстро все раскрутилось до полноценной коллекции. Мы стараемся не отклоняться от собственных представлений об эстетике. Мне кажется, вот уже года полтора мы с этой задачей справляемся, но при этом наш стиль стал более узнаваемым. Сезон весна-лето 2011 стал очень важным шагом для нас и нашего магазина. Осенью 2011 мы собираемся пойти дальше и представить коллекцию верхней одежды, свитеров и другой подходящей для осеннего сезона одежды. Так что будущее нам видится в очень радужных тонах, мы полны энтузиазма.

— Похоже, нам предстоит увидеть много интересного в Saturdays. А можешь рассказать поподробней о переходе от работы на ACNE к созданию собственного бренда?

— Да, будет много интересного. Мне кажется, самые масштабные вещи всегда создаются с нуля. Работа в ACNE дала мне необходимый опыт для создания собственного бренда. Но все равно, начиная собственный бизнес, сталкиваешься с таким количеством мелких аспектов, что невозможно быть готовым ко всему заранее. В самом начале наш бренд больше отражал нашу индивидуальность и то, что вдохновляло нас. Работа на другой бренд, ACNE, предполагала отражение их взглядов.

В Saturdays отразились все те элементы, что сформировали и меня как личность — Нью-Йорк, серфинг, мода, стиль, кино. То же самое привнес каждый из моих партнеров, и все это сформировало стиль марки. Saturdays — это мы.

По материалам: tresbienshop.ru