Topman сообщил о запуске специальной линейки джинсовых курток. В создании коллекции марки участвовали талантливые дизайнеры, каждый из которых приложил руку в улучшение и обновление классической джинсовой куртки. Дизайнеры, приглашенные в проект, ранее создавали коллекции в рамках проводившегося ежегодно совместного проекта Fashion East MAN и Topman, а также принимали участие в NEWGEN MAN. Их имена: Оливер Спенсер, Шон Сэмсон, Кэти Ири, Лу Далтон, а также чрезвычайно одаренный нью-йоркский мастер — Марк МакНейри.

Одежда, созданная дизайнером Оливером Спенсером, который известен смешением традиционного британского стиля, вниманием к деталям и причудливыми принтами, сегодня продается во всем мире. Для проекта он разработал насыщенную синим цветом современную куртку, у которой крой напоминает байкерский. Она застегивается на пару асимметричных молний и клепок, что придает этому, по сути, повседневному предмету одежды, новый вид.

Джинсовая куртка, Oliver Spencer

Лу Далтон, начинающий дизайнер из Великобритании, показывает классику в новом прочтении и современный подход к крою. Каждая деталь вещи потерта и выбелена. Лу применяет французский шов, желая сохранить насыщенный цвет даже при обработке, что позволяет ее куртке иметь аутентичность.

Джинсовая куртка, Lou Dalton

Кэти Ири, выпускница Королевского лондонского колледжа искусств, известна тем, что она именует «гламурным уличным стилем» — в ее дизайне прослеживается разнообразие стилистики уличной моды. Ее одежда представляет собой тяжелую куртку из выбеленного денима с отстегивающимся воротничком из искусственной овчины, металлической желтой фурнитурой и подкладкой изо льна с анималистичными принтами. Каждая деталь очередной раз подчеркивает, как дизайнер использует в своей работе традиции уличного стиля.

Джинсовая куртка, Katie Eary

Калифорнийский дизайнер Шон Сэмсон создал джинсовую куртку в индивидуальной узнаваемой манере микширования тканей и материалов с разной фактурой и смешения стилей. Перекликаясь с главной коллекцией автора для проекта MAN, куртка скроена из вываренного денима со своеобразной спортивной черной сеткой на спине, придающей одежде эффект объема.

Джинсовая куртка, Shaun Samson

Кумир модной молодежи всего мира нью-йоркский модельер Марк МакНейри, ставший лучшим молодым американским дизайнером одежды для мужчин по версии GQ, мгновенно стал популярным. Куртка Марка будто разрезана и сшита вновь из синего сырого денима. В результате получилась вещь, которая ни на что не похожа.

Джинсовая куртка, Mark McNairy

Объектом интерпретации для дизайнеров Topman DESIGN была выбрана джинсовая куртка 1930-х — классическая модель всего с одним карманом, которая первоначально использовалась как спецодежда. Джинсовка являлась практичной курткой прямого кроя с кармашками на клепках, как и куртка, разработанная Topman Design. Она выполнена в классических традициях и одновременно в новом прочтении, чему способствовал современный принт в горошек.

Джинсовая куртка, Topman Design

«У всех нас была или есть джинсовая куртка, и данный проект является отличным шансом переосмыслить этот важный предмет одежды любого гардероба. Куртки оказались в руках нескольких талантливейших молодых дизайнеров одежды для мужчин, благодаря чему мы смогли сделать с ними значительные преобразования. Оптические иллюзии, принты и сетка снова привлекли внимание к джинсовой куртке» — рассказывает Гордон Ричардсон, который является главным дизайнером Topman.

В России проект эксклюзивно представлен в московском универмаге Tsvetnoy Central Market.

В юбилейном выпуске журнала Dazed & Confused именитый дизайнер вспоминает о том, чем он жил в 1991 году, как снимал фильмы, а также чем занимался помимо моды.

В 1991 году Гарету Пью (Gareth Pugh) и Кэти Шилингфорд (Katie Shillingford) было по десять лет. Сейчас они, конечно, постарше: один стал успешным модным дизайнером, а другая работает в качестве его стилиста и старшего редактора раздела моды журнала Dazed & Confused. В 2003 Гарет Пью окончил Центральный колледж искусства и дизайна Святого Мартина, а Dazed первым из всех изданий отметил его выпускную работу, разместив в 2004 г. на своей апрельской обложке красно-белые балахоны из коллекции дизайнера. В феврале 2005 Пью впервые участвовал в Лондонской неделе моды, и там же Шилингфорд познакомилась с Николя Формичетти (Nicola Formichetti), который и привел ее в Dazed. С тех пор Пью осуществил множество совместных проектов с Ником Найтом (Nick Knight), включая потрясающую съемку для обложки Dazed в октябре 2008; а вместе с бывшей ассистенткой Найта Рут Хогбен (Ruth Hogben) Гарет Пью реализовал еще один необычный проект — снял фильмы и заменил ими свои показы в Париже сезона осень-зима 2009 и весна-лето 2011. Представляем вам беседу Кэти Шилигфорд с Гаретом Пью — о том, как он жил в 1991 и как за последние 20 лет изменилась его жизнь.

— У тебя сохранились какие-то особые воспоминания о 1991?

— Когда мне исполнилось десять лет, мама в качестве подарка на день рождения взяла меня в Лондон на мюзикл «Призрак оперы». Как-то так получилось, что мы арендовали лимузин — и это было просто потрясающе! В то время на Лестер-сквер только открылось кафе Häagen-Dazs, но туда нужно было выстоять огромную очередь, так что мы отправились в Pizza Hut.

Я помню, как гулял по Олд-Комптон-стрит и хочу сказать, тогда там было намного мрачнее, чем сейчас: маленькие грязноватые бары и стрип-клубы, перед входом в которые сидели женщины и зазывали клиентов. Лондон казался мне огромным и пугающим, но, тем не менее, очень заманчивым местом. Я тогда оказался в Лондоне первый раз и увидел, что этот город может предложить. Тебе-то повезло, ты здесь выросла; но для меня это было равнозначно тому, как очутиться в другом мире.

— А чем еще ты увлекался в то время?

— Ну, кажется в 1991 я впервые попробовал свои силы в пантомиме. В Сандерленде это серьезное событие. Каждый сентябрь в местном театре Sunderland Empire проходят просмотры и по этому поводу вокруг театра выстраиваются огромные очереди людей в обтягивающих трико. Это и правда непростое испытание: ты стоишь на сцене — по десять человек в ряд, хореограф показывает шаги, и ты должен их повторить. Три минуты ты пытаешься что-то изобразить, а затем, если твое имя не назвали, то отправляешься домой.

— Тебе пришлось отправиться домой?

— Нет, но у меня было внушительное преимущество — я был одним из немногочисленных мальчиков на этом просмотре.

— И кого ты изображал?

— Филина. На фестиваль в том году приехала девушка, кажется, из сериала «Дома и в пути», так что на расходы не скупились! На мне была большая маска с перьями, коричневые трико и плотная курточка с крыльями. За год до этого, в начальной школе меня выбрали на роль Крысолова из Гамельна — вот там я действительно чувствовал себя неловко в костюме, сделанном из пары розовых блестящих занавесок, купленных мамой в секонд-хенде.

— Когда ты начал танцевать?

— Лет в девять, наверное, а закончил лет в 16, когда начались экзамены в колледже. Я просто не успевал — колледж был далеко от дома. И я решил дальше танцами не заниматься — мне казалось, что с живописью у меня дела обстоят лучше. (Смеется) Надеюсь, я сделал правильный выбор.

— Ну, может когда-нибудь и пригодится в жизни…

— Точно!

— А журналы ты тогда читал?

— Мама, мои тети и няня читали журналы вроде «Домашний очаг» и «Она», так что о существовании журналов вроде i-D или The Face я тогда не знал, ну а Dazed тогда только появился. В 14-15 лет я пытался найти что-то другое, но в Сандерленде, если не знаешь что спрашивать, трудно найти то, что нужно. А я не знал, что спрашивать. В журнале ОК! выходило приложение — репортажи с показов, что-то вроде их версии Collezione. (Смеется) Это и правда было неплохое приложение — у меня до сих пор хранятся старые номера. Поразительно, но в них была информация о показах Оуэна Гастера, МакКуина (McQueen), Филиппа Трейси (Philip Treacy), Джулиена МакДональда (Julien Macdonald) и Гальяно (Galliano), только начинающего работать в Dior. Для меня это была единственная возможность заглянуть в мир моды.

«Посредством своей работы я превращаю этот выдуманный мир в реальность и могу показать его другим людям. По сути это всего лишь одежда, но для меня это гораздо больше.» Г.Пью.

— Что, по твоему мнению, определило нынешнюю эпоху?

— Не знаю, множество вещей, наверное. В конце 90-х я читал статью в журнале Arena Homme +. Они пытались определить стиль 90-х в плане одежды, но стиль именно этого десятилетия оказалось самым трудным для описания. Так много разных моментов играют роль в том, как определяется эра — искусство, музыка, мода, технологии… Мне кажется именно то, что информация стала доступной для широкой аудитории, является одним из ключевых моментов 90-х.

— Мне кажется что это развитие технологии будет определять, скорее, нулевые…

— Конечно! MySpace, Facebook, Twitter, YouTube и Google — о чем тут говорить! Были и другие важные события, например, первый чернокожий президент в истории Америки или война в Ираке. Я уже чувствую разницу между своим поколением и более молодыми из-за вещей вроде Facebook, Twitter или блогов: когда мы были подростками, у нас этого не было. Мне эти новые технологии не совсем понятны; всего слишком много и мне не нравится, что появляется какая-то перегрузка. Темп жизни сильно ускорился, по сравнению с прошлым. Раньше, журнал, выходивший раз в месяц, определял суть этого месяца. Я обожаю журналы именно за это — они выполняют роль как бы закладок во времени. А сейчас не остается времени делать закладки — все происходит в режиме реального времени. Но и количество информации возросло, увеличилась возможность выбора и так много нужно успеть воспринять. Посмотрите на Леди Гагу или Джастина Бибера — разве такое было возможно раньше? Это феномен современного мира, мира в котором мы живем и замечательно, что такие вещи происходят. Видела это глупое видео на YouTube — один мальчик другому откусил палец? Самое интересное, что оно собрало более 350 миллионов просмотров. Меня все это беспокоит, но тут уж ничего не поделаешь; таковы современные реалии.

Кадр из фильма, представляющего коллекцию Gareth Pugh весна-лето 2011

— Но многим твои фильмы вместо показов, наверное, показались одной из таких реалий… Думаешь, когда-нибудь люди согласятся полностью на такую замену?

— Я думаю, что следующим моим шагом будет объединить шоу и фильм, чтобы через живой показ шло общение с аудиторией, а фильм рассказывал о мире, в котором эта одежда существует и чтобы через интернет это можно было увидеть где угодно. Фотографии с показа могут существовать в интернете бесконечно долго, но концепция теряется: показ окончен, на одежду навешаны ценники, она упакована и доступна каждому. Фильм будет хранить эмоции и ощущения.

— Ты когда-нибудь думал заняться чем-то помимо моды?

— Конечно. Но все равно это будет что-то из области визуального. У моих родителей совершенно другой подход к работе: они зарабатывают на жизнь, а я смотрю на свою работу иначе. Последние лет семь я даже день рождения не праздновал из-за работы, так что, в каком-то смысле, это отношения из области «любовь-ненависть». Живя в Сандерленде, ты создаешь свой маленький уютный мирок — в своей голове, потому что в реальности этого мира не существует. Посредством своей работы я превращаю этот выдуманный мир в реальность и могу показать его другим людям. По сути это всего лишь одежда, но для меня это гораздо больше. И мои шоу — это стремление показать, что существует другой мир, мир непохожих вещей и идей.

По материалам: dazeddigital.com

Дизайнер австралийской обувной марки Тол Прайс рассказывает о своих вручную сделанных моделях.

По контрасту с множеством обувных брендов с лихорадочной поспешностью выпускающих на рынок все новые и новые модели, приятно обнаружить марку, которая действительно уделяет внимание дизайну и производству. «Качество, а не количество» — вот что мы хотели бы услышать от производителей обуви. Австралийская обувная марка FEIT (произносится «файт») руководствуется именно этим принципом. Каждая пара обуви тщательно создается в цехах марки, а основавший ее шесть лет назад Тол Прайс (Tall Price) ввел в действие систему заказов: лояльные клиенты марки получают информацию о новых моделях, возможность разместить на них заказ и четыре месяца спустя — получить готовую пару обуви.

— Расскажите об истории FEIT, когда и почему она была создана.

— FEIT была основана в 2005; ее создание стало реакцией на засилье массового и низкокачественного производства обуви. В отрасли произошел отход от традиционных ценностей обувного дела. В нашей компании работает небольшая команда профессионалов, владеющих традиционными технологиями, а также лучшие в мире специалисты по обработке кожи. Вся наша обувь делается вручную. В 2010 мы открыли собственную фабрику и напрямую обслуживаем наших клиентов и отдельных ритейлеров посредством системы оnline заказов.

— Откуда взялось название марки?

— Название — это ответная реакция на перенасыщенный массовый рынок обуви, и на капиталистическую систему в целом.

— Ручное производство — сложный процесс. Объясните в одном предложении уникальность этого процесса на вашей фабрике.

— Мы используем и модифицируем традиционные методы ручного производства, использовавшиеся при создании модельной обуви, и сочетаем их с проверенными натуральными материалами с целью достижения максимального комфорта, долговечности и привлекательного внешнего вида.

— Вы предложили, чтобы мы носили вашу обувь на босу ногу… Как же так! Кожаные туфли не лучшим образом для этого приспособлены.

— Мы используем в производстве кожу, лишь минимально обработанную красителями, поэтому и воздействие на ногу минимально.

— Расскажите, как работает система заказов на вашем сайте.

— У нас действует система предзаказов, и участники этой системы имеют возможность заказать пару обуви по специальной цене еще до момента производства. Каждый месяц мы рассылаем фото образцов нашим покупателям. Производство каждой модели ограничено размером наших материальных запасов. Количество пар каждой модели варьируется от 20 до 100. Нереализованные посредством такой системы модели поступают в свободную продажу.

Японский дизайнер Йоджи Ямамото (Yohji Yamamoto) рассказал в своем интервью журналу The Talks о женщинах в мужской одежде, о своем отношении к консерватизму в моде, своей недавно опубликованной автобиографии и японской незавершенности.

— Господин Ямамото, режиссер Вим Вендерс (Wim Wenders) сказал, что когда он впервые купил одежду вашей марки, то был совершенно очарован: она одновременно выглядела старой и новой, и в ней он чувствовал себя защищенным. Как вам нравится такое описание?

— Моей изначальной целью была как раз защита человеческого тела. В результате моя одежда фактически скрывала женские фигуры — так я старался защитить женскую сексуальность. С самого начала своей карьеры я не был уверен, что буду так называемым «модным дизайнером». Это словосочетание звучит как-то слишком уж легковесно.

— И с чем у вас ассоциируется этот термин?

— Слыша выражение «модный дизайнер» я думаю о трендах. Дизайнеру приходится быть в курсе того, что нового появляется, что делать дальше, каких ощущений хотят покупатели. Для меня это чересчур. Так что, с самого начала, я хотел защитить свою одежду от влияния моды, и, в то же время, защитить женское тело — может, от мужских взглядов, а может от ненастной погоды. Мне хотелось, чтобы мою одежду люди носили не менее лет десяти, может больше; так что я попросил производителя текстиля создать очень крепкую ткань с шероховатой отделкой.

— Вы сказали, что хотели защитить женское тело, и часто в вашей одежде встречаются элементы андрогинности. Должны ли мужчины и женщины одеваться как можно более одинаково?

— Когда в 1977 я начинал делать одежду для своей линии Y’s все чего я хотел — чтобы женщины могли носить мужскую одежду. Мне пришла в голову идея создать женское пальто. Для меня это много значило — я хотел создать пальто, защищающее и скрывающее женское тело. Для меня образ женщины, поглощенной своей работой, не стремящейся добиваться чьей-либо благосклонности, сильной и изящной одновременно представляется чрезвычайно соблазнительным. Чем больше она скрывает свою женственность, тем более сильно последняя проявляется и это настоящая внутренняя женственность. Идеально скроенные хлопковые брюки могут выглядеть красивее, чем роскошное шелковое платье.

«Все заполонила “быстрая мода”. Быстрее, быстрее, дешевле, дешевле… Мода начала сходить на нет.» Йоджи Ямамото

— Тридцать лет прошло, а люди по-прежнему весьма консервативны в выборе одежды.

— Эту тенденцию к консервативности я просто не выношу. Постоянно происходит этот возврат к устоявшимся традициям, иначе все новое вскоре становилось бы обыденным. Даже так называемый авангард в наше время — всего лишь крошечная категория в мире моды. Он такой дешевый и искусственный — я это просто ненавижу. Но я по-прежнему верю в авангардистские настроения, что для меня означает протест против традиционных ценностей. Это не отголоски юности — бунтарство мой жизненный принцип. Только пройдя длинный путь традиций человек может противопоставить им что-то свое, что-то новое.

— В одном интервью вы сказали, что ненавидите моду, но, похоже, вы так же ее и любите. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы закончить эту карьеру? Уйти из мира моды?

— Пять-шесть лет назад у меня возникло сильное ощущение, что я свое предназначение выполнил. Но сейчас я вижу что, особенно в Токио, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, все заполонила «быстрая мода». Быстрее, быстрее, дешевле, дешевле… Мода начала сходить на нет. Так что для меня опять появилась работа. Ее немного в плане объема, но я надеюсь, что она нужна тем молодым людям, которые не принимают современные тенденции, которые ждут возврата старого или появления нового. Так что я сказал себе: «Йоджи, можешь продолжать свою работу. Не меняйся. Просто продолжай делать то, что делал». Я сказал это себе в прошлом году.

— По этой же причине вы решили опубликовать свою автобиографию «Моя дорогая бомба»?

— Я получил предложение опубликовать автобиографию от бельгийского издательства «Ludion». Время было подходящее — в конце концов, моя компания прошла через все испытания, и я мог сказать: «Я все еще здесь и я чувствую себя в десять раз сильнее».

— Вы вроде бы всегда делаете то, что считаете нужным, однако представляете коллекции дважды в год, как и остальные бренды. Вы бы хотели иметь возможность представлять свои коллекции когда захочется?

— В 2002 я решил представить свою коллекцию готовой одежды в сезон показа кутюрных коллекций. Я 3 года работал в таком режиме. На мои показы приходило меньше людей, и поэтому я арендовал небольшие помещения, что давало посетителям возможность буквально услышать звук ткани. Интересный получился эксперимент.

— Как-то Зак Позен (Zac Posen) в интервью сказал, что вы повлияли на его решение перенести показы из Нью-Йорка в Париж. Вы заявили, что Париж — единственное место, где стоит представлять свои коллекции. Почему?

— Только представляя коллекции в Париже можно закрепить за своим брендом статус международного.

— Каким образом проявляют себя в вашей работе японские корни?

— Япония — это обмен экзотикой. Японцам, и представителям Азии в целом, нравится европейская эстетика, а европейцам нравится восточная эмоциональность. Так что происходит обмен на эмоциональном плане — с этим я совершенно согласен. Но когда обо мне пишут «японский дизайнер»…. Надо обновлять наш словарь. Мне понятно, почему европейцам мои работы представляются очень японскими: возможно, потому, что обычно любую работу воспринимаешь как законченный результат, условно говоря, как 100%. А я всегда стараюсь закончить работу не доходя до этих 100%. Эти недостающие пять, семь или десять процентов и составляют «японскую» незаконченность, неопределенность или незавершенность.

— Можете привести пример?

— Например, вы закрываете дверь или окно, но оставляете небольшой зазор. Это пространство необходимо, поэтому я его создаю. Идея пространства всегда была важна в традиционном японском искусстве всех жанров — живописи, скульптуре, театре. Пространство для самовыражения еще важнее, чем визуальное или литературное.

— Тем не менее, ваше производство находится в Японии и это влияет на общее восприятие вашей одежды благодаря уникальным способам обработки ткани.

— Я, возможно, буду последним дизайнером, для которого что-то значит лейбл «Сделано в Японии». Если я перестану поддерживать производство в Японии, молодые дизайнеры, возможно, тоже не смогу себе этого позволить. Это очень затратное производство — ручной труд в Японии самый дорогой в мире. Так что это мой долг — хотя нет, не долг, а горячее стремление, — поддерживать малые традиционные японские производства. Я пользуюсь услугами семейных фабрик. Важно продолжать работать таким же образом, иначе эти предприятия исчезнут.

Подготовка к показу одной из коллекций Yohji Yamamoto

— Вы постоянно живете в Японии или в Париже, где представляете свои коллекции?

— Я живу в Токио, а в Париж приезжаю только накануне моих показов.

— Какое место занимают путешествия в вашей жизни?

— Это часть рабочего процесса. Я езжу в Париж на недели мужской и женской моды в январе, марте, июне и октябре, а в Нью-Йорк, на показ моей коллекции Y-3 в феврале и сентябре.

— Что помогает вам сохранять душевное равновесие во время этих поездок?

— Мне необходимы яркие моменты в жизни. Я могу спать под грохот рок-н-ролла, но не могу жить в отсутствие цвета. Ясность и прозрачность — это не для меня. Мне нравится общаться с людьми, чувствовать себя частью сообщества. Равенство, справедливость и прочие подобные вещи не исчезли окончательно из нашей жизни, только их очень трудно найти.

По материалам: the-talks.com

С середины 90-х японская марка NEIGHBORHOOD активно экспортирует уличную одежду. Основанный американским дизайнером-самоучкой Синзуке Такидзавой (Shinsuke Takizawa) бренд послужил источником вдохновения в области создания и продвижения торговых марок, качества продукции а временами, благодаря использованию неоднозначных принтов в своих коллекциях, вызывал жаркие споры. Предоставляем вашему вниманию интервью с дизайнером об отдельных линиях одежды, включая LUKER by NEIGHBORHOOD и NHIZ, а также о философии бренда в целом.

Помимо моды и мотоциклов мне очень нравится винтажная одежда из Америки. Качество этих вещей и стоящая за ними история — это что-то невероятное, нигде больше не встречающееся.

В каждой вещи от NEIGHBORHOOD присутствует значительный элемент винтажа. Моя цель состоит в том, чтобы реконструировать вещи из прошлого и воссоздать их в современных тканях и для современных условий. Искать и находить историю, стоящую за каждой вещью — очень увлекательный процесс.

Влияние образа и иллюстрации велико. Обычно я сначала выбираю тему, а потом изучаю все образы и иллюстрации, связанные с этой темой — чтобы наметить графический образ новой коллекции. Я не повторяю дословно найденные образцы, я перерабатываю их, делаю выразительней, если нужно.

После мартовского землетрясения и цунами я стал инициатором ряда благотворительных программ. Мне кажется, что нужно решать проблемы и думать о будущем с оптимизмом, а не останавливать производство и прекращать проекты из-за того что случилось.

Находить новые темы каждый сезон не так уж и трудно. Гораздо труднее приходится брендам «высокой моды» — им нужно все время придумывать что-то новое, свежее и уникальное. Я же в основном переосмысливаю свои любимые темы — панк и 90-е. Глубоко разбираться в какой-то теме гораздо сложнее, чем просто каждый раз выбирать новую. Например, мне нравится эпоха 60-х, эпоха, когда все изменилось — и музыка, и мода. Так зачем же мне искать другие источники вдохновения, когда все что мне нужно я могу найти в 60-х.

Если сравнивать LUKER by NEIGHBORHOOD и NEIGHBORHOOD, то первый — это такое ответвление от главного бренда и возможность творчески поработать в направлении классического британского стиля, тогда как NEIGHBORHOOD представляет собой американский стиль. Я начинал свою работу, предпочитая как раз британскую эстетику, так что LUKER — это возможность вернуться к истокам.

Совместный проект «NHIZ» брендов NEIGHBORHOOD и IZZUE представляет собой эксперимент: что получится в результате сотрудничества нашего бренда и такой марки массовой одежды как IZZUE. У нас одинаковые взгляды на моду, так что работа по созданию вещей, которым были бы присущи черты обоих брендов, оказалась очень увлекательной.

Будущее проекта NHIZ заключается в выходе на китайский рынок. Он очень отличается от остального мира, поэтому для нас важно узнать, как китайские покупатели отреагируют на наш проект и подумать какие нестандартные методы маркетинга использовать.

Противоречивость и спорность моих коллекций — это то, что я не могу контролировать. Я выбираю отдельные рисунки не потому, что они вызовут споры и заставят говорить о себе. Я выбираю их, потому что мне нравится сам дизайн, а хороший дизайн — это навсегда. Я обожаю бунтарский дух 60-х и 70-х, и с помощью моих девизов и рисунков могу выразить идеологию того времени, придав ей новые формы.

Источник бунтарской природы NEIGHBORHOOD находится внутри каждого из нас. Я уверен, каждый когда-либо хотел стать пойти против правил. В моде этот элемент бунтарства утрачен с 90-х, и поэтому я делаю такую одежду — мне хочется продлить традицию.

Если бы я не занимался модой, я бы сейчас, возможно, был унылым офисным клерком (смеется). Мне повезло родиться в период широких возможностей. Если бы не случился «хараюку-бум», я вряд ли бы занимался тем, чем занимаюсь в настоящее время.

По материалам: hypebeast.com

В интервью сайту GQ.com дизайнер, сотрудничавший с Уильямсом Фарреллом и Канье Вестом рассказывает о Сэвил-роу, «правильной» обуви и почему для него иконой стиля является — очень неожиданно — герцог Виндзорский.

«Мистер Bathing Ape» — можно и так назвать культового японского дизайнера-новатора Ниго. На самом же деле это название новой линии уличной одежды от известной марки, в которую входят костюмы в полоску, броги с крыловидными мысками и галстуки камуфляжной расцветки с фирменными обезьяньими головами. Так кому же предназначена его новая линия одежды в стиле «Уолл-стрит»? Более серьезной публике — если судить по наличию слова «мистер» в названии? «Я не ломаю голову над тем, какова целевая аудитория для Mr. Bathing Ape — и не работаю в расчете на определенную группу», — объясняет Ниго. «Мне нравится то, что я и дальше могу создавать нечто неожиданное».

— Мне кажется, никаких правил стиля не существует. У меня есть личные предпочтения в выборе одежды, но, по моему, люди потеряли бы всякий интерес к одежде, если бы можно было создать какой-то один универсальный кодекс.

— Мода — это бесконечный круговорот. Можно очень быстро пресытиться, и со многими людьми, имеющими отношение к миру моды, так и происходит: они начинают считать, что ничего особенного уже не придумаешь, что все это они уже видели. Исключение из этого правила — Карл Лагерфельд, который не забывает, что в вещах должна присутствовать новизна; поэтому его коллекции так современны.

— Настоящий костюм, по моему мнению, может быть только с Сэвил-роу. Я не воспринимаю костюмы, сделанные где-либо еще — даже итальянские, хотя среди них, я уверен, встречаются отличные модели. И даже Сэвил-роу для меня ограничена двумя марками — Huntsman и Anderson & Sheppard. Я их обе люблю, друг друга они для меня не могут заменить, меня все в них устраивает — зачем же я пойду куда-либо еще?

— Когда шьешь костюм на заказ, то самое удивительное — это наблюдать как, после всех примерок, этот вручную сделанный предмет гардероба, оправдывающий и даже превышающий твои ожидания, приобретает форму.

— Для меня иконой стиля является герцог Виндзорский, а лучше всех в Англии одевается принц Чарльз.

— Мне трудно ответить на вопрос, как лучше одеться в торжественных случаях; сам я могу пренебречь дресс-кодом, если мне так хочется. Я считаю, что формальный black tie стиль снижает возможность выбора — все выглядят прилично и не выделяются из общей массы. Для меня это не вариант. Я иногда надеваю кимоно в таких случаях — для японцев это совершенно нормально в плане требований этикета.

— Я бы не стал навязывать костюмы скейтерам. Я же им не отец. Одежда должна приносить радость, люди должны носить то, что им нравится.

— Я не смог бы открыть кафе под маркой Bape в Великобритании. Успех кафе во многом зависит от предлагаемого сервиса, а контролировать этот аспект на расстоянии сложно. Вообще я открыл кафе только по одной причине — хотел найти идеальное место для обеда каждый день. И раз уж я там так часто бываю, то мне не трудно следить за порядком.

— Для меня костюм в полоску никогда и не выходил из моды. Это конечно подразумевает очень деловой стиль, что накладывает определенные ограничения. Но смотрится очень урбанистично.

Иллюстрация к коллекции Mr. Bathing Ape by United Arrows весна-лето 2011

— Камуфляж в этом сезоне особенно популярен, но в наших коллекциях он всегда присутствует, так что мы так и так использовали бы его. В последние года два популярность его заметно выросла — благодаря, наверное, этим бесконечным военным конфликтам: люди смотрят новости и проникаются этим, конечно…

— Не могу сказать, что я что-то ценное для себя получил от сотрудничества с Канье, но зато я много узнал о нем самом. Я в восторге от его креативности и энергии: он неустанно стремится к новому и просто фонтанирует идеями. К тому же, у него очень высокие стандарты и он их не снижает — поэтому и находится в центре внимания.

— Что должно быть на книжной полке каждого стильного мужчины? «Одевая мужчину. Овладевая искусством неизменной моды» Алана Флассера (Alan Flusser) В плане музыки, я сейчас слушаю раннего Элвиса.

— Первый костюм я купил лет 15 назад. Он был от Prada.

— Я всегда доверяю своей интуиции — и что касается моды и что касается дизайна интерьеров. Если визуально мне что-то понравилось, я не буду колебаться из-за общепринятых стандартов или правил «хорошего вкуса».

— У нас с Фарреллом очень схожие вкусы. С самого начала с ним было очень легко — как с другом, который любит ту же музыку и моду что и ты. Мне кажется, мы укрепили уверенность друг друга в праве на собственный стиль и вкус.

Слева-направо: Фаррелл Уильямс, Ниго

— Трудно одеться хорошо, когда ты стеснен в средствах. Могу посоветовать только большую часть средств инвестировать в хорошие туфли и хорошенько за ними ухаживать.

— У меня около 30 пар туфель — если мы говорим о «правильной» обуви, а не ботинках и кедах. Мои любимые — пара бело-синих, сделанных на заказ, брогов от GJ Cleverley из кожи теленка, с имитацией шнурков и эластичным вставками.

— Часов у меня столько, что я могу носить разные каждый день в течение месяца. Сейчас мои любимые — Royal Oak Skeleton в желтом золоте от Audemars Piguet.

— Если бы мне пришлось оставить только один предмет из моего гардероба? Это были бы кеды Converse Addict.

— Мой любимый магазин в Англии — Lock & Co Hatters (lockhatters.co.uk). В Японии — Suntrap. (suntrap-tokyo.com).

— Нужно знать, что тебе идет и что смотрится хорошо, а что нет. Этому невозможно научить, это нельзя описать — поэтому наличие вкуса и стиля так ценится.

— Что должен мужчина помнить об ювелирных украшениях? Не забывать проверить сейф, перед тем как выехать из гостиничного номера. Знаю по собственному горькому опыту…

По материалу: gq-magazine.co.uk

После долгого перерыва марка Comme des Garçons наглядно продемонстрировала свои представления о дизайне в хаотичном мире современной моды.

С того самого дня как 41 год назад Рей Кавакубо (Rei Kawakubo) основала собственный бренд под именем Comme des Garçons (что с французского переводится «как мальчики») она всегда играла по собственным правилам. Ей всегда было интересно оспаривать общепринятые стандарты красоты; она сконструировала «гибридную» одежду, пришивая левую половину одного жакета к правой части другого жакета; придумала ассиметричные платья, сшитые из собственных винтажных шарфов — и все это появилось в ее последней презентации линии женской одежды. Ее целью всегда было не столько сшить какую-нибудь одежду, сколько выразить какую-то идею.

Абстрактное видение Кавакубо, которой сейчас 68, стало источником вдохновения для целого ряда дизайнеров, от Аззедина Алайи до Джона Гальяно. Она по-прежнему работает по 12 часов семь дней в неделю и знаменита высказыванием, что стала дизайнером чтобы «заработать на жизнь». Может так оно и есть, но в любом случае Кавакубо кардинально изменила мир моды. В 90-х, когда совместные проекты в мире моды были также вероятны как попытки заставить Линду Евангелисту встать с постели меньше чем за 10 000 долларов, Кавакубо обратилась к Джуниа Ватанабе с предложением создать его собственную линию одежды под маркой Comme des Garçons. В 2004 она открыла лондонский Dover Street Market, до сих пор остающийся крайне новаторским концепт-стором. С тех пор, базирующаяся в Токио дизайнер, открыла 17 отдельных магазинов и 120 бутиков в торговых центрах по всему миру, а также совместно с H&M создала коллекцию, вызвавшую огромный ажиотаж в Японии. В марте следующего года семиэтажный Dover Street Market откроется в Гинзе, торговом районе Токио. Естественно, сама Кавакубо выступила в роли архитектора и дизайнера интерьеров. Человек пуританских нравов, как видно по ее неизменной черной униформе и короткой прическе, Кавакубо убеждена, что дизайнеру важно не переусердствовать со спецэффектами и быть проще.

Совместная коллекция Comme des Garçons и H&M

«Сегодняшняя мода не вызывает у меня восторга; я боюсь, людям уже не так нужна привлекающая внимание одежда; не много осталось моих единомышленников. Все как будто перегорели — людям нужна дешевая и простая одежда, им хочется быть как все, не выделяться.»
Р. Кавакубо

В любой бизнес модели должны учитываться все вкусы и запросы. Нам нужны базовые модели, текущие тренды и все промежуточные варианты. Однако возможность полной демократизации моды повергает меня в уныние. Продолжающаяся и расширяющаяся демократизация грозит синдромом «наименьшего общего знаменателя» — попыткой подстроиться под неприхотливые вкусы массового потребителя.

Я хочу выражать чувства — различные эмоции, которые я ощущаю в настоящий момент — гнев, надежду или что-либо еще — и делать это с разных точек зрения. Я конструирую коллекцию — и она обретает форму. Наверное, именно этот процесс люди считают концептуальным — исторические или географические мотивы не лежат в основе ни одной из моих коллекций. Моя отправная точка всегда абстрактна и разнонаправлена.

Витрина магазина Dover Street Market в Лондоне

Я никогда не считала себя художником. Все эти годы я пыталась внести в бизнес творческое начало. Это первое, единственное и по-настоящему важное решение, которое я приняла: сначала создать то, чего раньше не существовало, а затем воплотить это в продаваемую форму. Я не могу разделить свою работу дизайнера и бизнесмена — для меня это одно и то же.

Для расширения бизнеса мы должны задействовать все виды стратегий. Одним из основных направлений является поиск новых форм творчества. В сотрудничестве с H&M мне было интересно посмотреть, как будут выглядеть Comme des Garçons в форме товаров массового производства. Больше я подобным образом экспериментировать не буду, но успех коллекции был огромным; она очень понравилась нашим молодым клиентам. Джуниа Ватанабе, со своей коллекцией, работающий в рамках Comme des Garçons, является важным элементом стратегии экспансии бизнеса. От каждого совместного проекта, от каждой встречи я ожидаю синергетического эффекта, могущего возникнуть в результате совмещения моего видения и видения другого человека.

Совместные проекты бессмысленны, если строятся по формуле 1+1=2 — и не более того. Я предоставляю Джуниа и Тао (Курихара, также являющегося дизайнером в Comme des Garçons) полную свободу действий при создании их собственных коллекций. Результаты я вижу только в день показа. Но в их работе обязательно присутствуют ценности нашей марки. Без доверия ничего бы не получилось.
Смысл существования Comme des Garçons заключается в том чтобы находить новые способы делать что-то: не только шить одежду, но и придумывать новые стратегии, как с открытием Dover Street Market или Trading Museum — гибрида музея и магазина в Токио, или Good Design Shop — последний проект Comme des Garçons совместно с японским дизайнером предметов домашнего обихода Кенмеем Нагаокой (Kenmei Nagaoka), а также сеть «подпольных» магазинов. Основной идеей при создании Dover Street Market была возможность собрать в одном месте вещи различных брендов, чтобы из хаоса возникла синергия, и каждый бренд проявился ярче.

Мужской корнер в лондонском магазине Dover Street Market

Мы планируем открыть несколько магазинов Dover Street Market в разных странах. Они уже есть в Лондоне и Пекине, в марте открывается Dover Street Market Ginza в Токио. Надеемся открыть один магазин и в Америке. Смысл проекта — заместить упорядоченным хаосом Dover Street Market хаос, существующий в моде в настоящее время. За последние пять лет, с помощью партнеров не из мира моды мы открыли 37 «подпольных» магазинов в заброшенных и бесхозных помещениях. Это совершенно новый подход к розничной торговле: мы сотрудничаем с людьми, далекими от моды, магазин открывается только на год и сумма денег на его обустройство ограничена. А как растут продажи — при том, что мы всего лишь распродаем остатки, которые и так бы лежали на складе!

Сегодняшняя мода не вызывает у меня восторга; я боюсь, людям уже не так нужна привлекающая внимание одежда; не много осталось моих единомышленников. Все как будто перегорели — людям нужна дешевая и простая одежда, им хочется быть как все, не выделяться. Огонь творчества угасает; энтузиазм, страстное желание перемен и желание разрушить существующий статус кво ослабевает. Радует то, что в мире моды по-прежнему есть те, кто не боятся дурачиться, делать глупости, одевать знаменитостей. Я обожаю творчество, потому что без творчества нет развития.

Работать, когда твоей целью является поиск чего-то нового, трудно. Всегда было трудно. Создать что-то, что вызовет у людей чувства невероятно сложно. Ощущаешь огромное давление — но зато следуешь своей цели.

Ты примеряешь моду на себя, пропускаешь через себя — и в ней появляется смысл. В отличие от произведения искусства, у предмета одежды не может отсутствовать практическое предназначение — в такой одежде нет смысла. Мода — это то, что люди хотят покупать сейчас, носить сейчас, сегодня. Мода — это то, что правильно и хорошо сейчас.

По материалам: The Wall Street Journal

Одержимость дизайнера Юки Мацуды (Yuki Matsuda) качеством позволило ему и его талантливой команде создать одни из лучших образцов вручную сделанной обуви. Коллекция Yuketen сезона осень-зима 2011 медленно, но верно появляется в списках избранных ритейлеров разных стран. На данный момент это самая обширная коллекция бренда и мы рады представившейся возможности узнать о последних совместных проектах Юки, стиле и источниках его вдохновения.

— Юки, при создании новой коллекции сезона осень-зима 2011 вы использовали какие-то новые источники вдохновения?

— В этой коллекции мне хотелось сохранить стиль Yuketen — американская классика в плане верхней одежды для активного отдыха, а также классический городской и одежды в кантри-стиле. Конечно, в коллекции присутствуют новые стилевые решения, но в целом сохраняется направление, заданное в прошлых сезонах.

— Повлиял ли на развитие вашего бренда тот факт, что вы работаете в штате Мэн? Известно, что это место вам очень дорого.

— Я люблю Мэн, мне всегда нравится проводить здесь время. Здесь возникает ощущение, что перенесся на 40-50 лет назад — благодаря чувству свободы, которое невозможно найти в мегаполисах. Тенденции современной городской жизни не затрагивают Мэн, здесь не так многолюдно и здесь я всегда ощущаю огромную свободу. Мне вообще нравятся сельские местности в разных странах. Я чувствую себя спокойней в окружении природы.

Одна из швейных машин в мастерской Мацуды

— С какими трудностями вы сталкивается в работе над своими коллекциями? С чем вы поставили себе цель справиться при работе над данной коллекцией?

— Приоритетной задачей для Yuketen всегда был контроль качества; каждый сезон мы прилагаем все усилия для выполнения этой задачи. Бывает трудно получить вовремя кожу для производства, а также найти квалифицированных специалистов.

— Существуют ли какие-то ограничения в вашей работе как дизайнера?

— Да нет. У нас отличная команда, на которую я могу положиться и сосредоточиться целиком на дизайне и разработке новых идей.

— Yuketen известен многогранностью и творческим подходом к созданию обуви. Трудно ли находить новые материалы и методы их обработки?

— Спасибо за поддержку. Мне повезло — я работаю с талантливыми людьми, обладающими отличными знаниями в своей профессиональной области. Благодаря вкладу всех и каждого результат гарантирован. Каждый раз, когда я рассказываю о новых идеях, материалах или концепциях, моя команда меня с энтузиазмом поддерживает и стремится воплотить эти идеи в реальность.

— Качественное моделирование и инновационный дизайн — это те черты, которые действительно выделяют Yuketen из ряда себе подобных. Насколько тяжело продвигаться вперед, при том что вы используете традиционные методы производства, и в условиях перенасыщенного рынка?

— Мне не кажется, что это так уж трудно. У меня множество уже готовых идей для создания обуви с использованием наших нынешних методов производства. Ни один бренд не сравнится с Yuketen благодаря нашей уникальной команде — я совершенно искренне полагаю, что ни у кого больше нет таких уникальных специалистов. Я не один, у меня отличная команда.

Рюкзаки Yuketen из коллекции осень-зима 2011/12

— Для коллекции сезона осень-зима 2011 мы с удовольствием осуществили совместный с вами проект по созданию ряда моделей для магазина Inventory. Как вы оцениваете результат и процесс работы?

— Мне очень приятно работать с Райаном, Саймоном и всей командой Inventory. Надеюсь, вам понравится то, что вы увидите этой осенью.

— Какие из новых или из обновленных прошлогодних моделей вам особенно нравятся?

— Конечно, мне нравится все в Yuketen; могу сказать, что из коллекции этого сезона мне особенно нравятся ботинки Maine Guide Wingtip Boots.

Винтажная обувь Yuketen

— Что вы чувствуете, видя как год от года растет ваш бренд? Как выбираете ритейлеров?

— Чувствую, как я благодарен своей команде. Тем не менее, нам еще многое предстоит сделать. Что же касается новых заказчиков, мы выбираем их очень аккуратно. Вещи от Yuketen весьма лимитированы, и мы вынуждены придирчиво выбирать магазины с точки зрения смогут ли они реализовать наши продукты. Основной критерий при выборе ритейлер — его способность на 100% быть уверенным в наших продуктах. Хочется надеяться, что продавцы также любят наши вещи, как и мы сами.

— Вы живите в Калифорнии; значительно ли влияет ваш стиль жизни — серфинг, например, — на стилистику бренда?

На самом деле, не очень. Калифорния — это мой дом, место, где я могу расслабиться, жить нормальной жизнью. Например, утро воскресенья провести на рынке Antique Market, а потом пойти съесть дим самы в ресторанчике. Наверное, это звучит незамысловато, но именно эта простота мне и нравится в Калифорнии.

По материалам: inventorymagazine.com
Интервьювер: Макс Кинг (Max King)
Фотограф: Николас Хагард (Nicholas Haggard)

Серфер-дизайнер Морган Коллет (Morgan Collett) — справа на снимке — рассказывает Питу Андерсону (Pete Anderson) из Très Bien Shop о том, как он рос в Калифорнии, как открывал Saturdays и создавал собственную коллекцию.

Мы все время от времени совершаем абсолютно не те поступки, которые от нас ожидают. Кто-то бросает школу, чтобы заняться ничегонеделанием или искусством; кто-то свергает тиранов, а кто-то приходит на обед к бабуле в футболке от Dead Kennedys — это из личного опыта. В понимании Моргана Коллета и его приятелей бунтовать против основ — значит открыть магазин для серферов в центре Манхэттена — который, строго говоря, конечно остров, но отнюдь не пляжный. Морган и компания из Saturdays Surf NYC утверждают, что именно Нью-Йорк и есть центр серф-культуры. Самые настоящие волны накатывают на берега Лонг-Айленда и Нью-Джерси всего в часе езды (на метро) от магазина.

Близость Сохо не позволяет коллекции скатиться к печальным стандартам традиционной одежды для серфинга. Футболки из джерси, махровые французские толстовки, купальные костюмы и хлопковые оксфордские рубашки, украшенные фирменным лого Saturdays — все сделано в более приглушенных тонах, чем стандартная — шорты и солнечные очки веселенькой расцветки — экипировка серфингистов. В результате — меньше пива, выпитого во время весеннего сезона во Флориде, и больше — кофе, выпитого на рассвете, на берегу.

— Я знаю, вас уже замучили этим вопросом, но открыть магазин серферской одежды в Нью-Йорке??? С чего вы решили открыть Saturdays в Сохо? Или вам просто хотелось открыть магазин именно в Сохо, а уж концепция сформировалась потом?

— Ну, конечно, сначала люди слегка обалдевают, видя в витринах доски для серфа. Но мы всегда хотели открыть именно такой магазин в Сохо. Мы все занимаемся серфингом в этом штате, а многие люди даже не подозревают, как близко они живут рядом с пляжем. Как я уже говорил, мы не первый год занимаемся серфингом и достать нужное обмундирование — даже воск для досок — всегда было проблемой, особенно когда отправляешься на пляж часов в пять утра. Так что концепция появилась очень естественно.

— В Saturdays также предлагают кофе — La Colombe, один из лучших. Еще один естественный шаг в развитии бренда?

— Вообще-то, мы с самого начала собирались сделать кофе одним из атрибутов нашего магазина. Мы нашли место с таким чудесным задним двором — кофе прекрасно вписалось бы в концепцию магазина для серфинга. Но мы знали, что придется постараться в этом плане. Ньюйоркцы относятся к кофе как к вину — если ты предлагаешь плохой кофе, они запомнят и больше не придут к тебе. Мы процесс приготовления кофе очень тщательно контролируем — и вкус получается соответствующий.

— В каком возрасте ты сам начал заниматься серфингом? Какое место самое любимое?

— Я вырос в Ньюпорт Бич, в Калифорнии — в самом эпицентре индустрии серфинга. Так что я начал заниматься серфингом лет с пяти. К десяти годам я старался каждый свободный день приезжать на пляж, на своем велосипеде. В течение моего последнего года в университете я пожил немного в Европе, затем переехал в Нью-Йорк — и был в восторге от всего пережитого. Было здорово расти в окружении серфинга, но мне действительно хотелось пожить в Нью-Йорке. Здесь было так много всего, чего не мог предложить Ньюпорт — и я решил переехать.

Что же касается моего любимого места — честное слово, три недели тому назад, воскресенье в Нью-Джерси — лучший серфинг в моей жизни! Разве что Сансет-бич на Гавайях может с этим сравниться.

— Ездить на пляж Ньюпорт-Бич на велосипеде — такой вариант детства звучит достойно. На скейте тоже катался? Меня такая ностальгия охватывает, когда вспоминаю про скейтбординг в 90-х.

— Да, было дело. Серфинг, скейтбординг и сноубординг — и как можно больше. Для меня и моих друзей это было единственное по-настоящему важное занятие в жизни. Скейтбординг в Хантингтон Бич был потрясающий. Кататься на территории школы и в парке по правую сторону главной улицы было классно. На видео, которые сохранились у меня с тех дней, видно, что тогда все эти площадки были гораздо больше; теперь так не покатаешься. Каждый раз, когда приезжаю домой, столько классных моментов вспоминается.

— Saturdays — это линия товаров для серфинга, а также магазин, предлагающий интересный выбор брендов. Как вы определяете, что именно закупать?

— Мы, в основном, руководствуемся собственными вкусами. Работаем с довольно большим количеством брендов, например, Mt. Rainer, LVC collection, Duluth Pack, Porter, Baxter of California. Все эти бренды нам нравятся, так что мы включили их в наш ассортимент.

— Я знаю, что какое-то время ты проработал в ACNE. Расскажи о своем опыте в области дизайна, пожалуйста, и о том, в каком направлении будет развиваться Saturdays.

— Работа на ACNE стала для меня уникальным опытом. Я начал работать в компании, когда она начала активно расти и многому научился за это время. Что же касается моего дизайнерского опыта, он, на самом деле, невелик. Я полгода проучился во Флоренции на отделении дизайна одежды, но высшее образование у меня экономическое, с уклоном в маркетинг. У меня был выбор — окончить университет пораньше или отправиться путешествовать, и я поехал во Флоренцию. Увлекся модой — сам не знаю, почему, но это было мне действительно интересно, помимо серфинга.

Когда мы запустили Saturdays, решение создать полную коллекцию пришло естественно. Мы начали с футболок, и очень быстро все раскрутилось до полноценной коллекции. Мы стараемся не отклоняться от собственных представлений об эстетике. Мне кажется, вот уже года полтора мы с этой задачей справляемся, но при этом наш стиль стал более узнаваемым. Сезон весна-лето 2011 стал очень важным шагом для нас и нашего магазина. Осенью 2011 мы собираемся пойти дальше и представить коллекцию верхней одежды, свитеров и другой подходящей для осеннего сезона одежды. Так что будущее нам видится в очень радужных тонах, мы полны энтузиазма.

— Похоже, нам предстоит увидеть много интересного в Saturdays. А можешь рассказать поподробней о переходе от работы на ACNE к созданию собственного бренда?

— Да, будет много интересного. Мне кажется, самые масштабные вещи всегда создаются с нуля. Работа в ACNE дала мне необходимый опыт для создания собственного бренда. Но все равно, начиная собственный бизнес, сталкиваешься с таким количеством мелких аспектов, что невозможно быть готовым ко всему заранее. В самом начале наш бренд больше отражал нашу индивидуальность и то, что вдохновляло нас. Работа на другой бренд, ACNE, предполагала отражение их взглядов.

В Saturdays отразились все те элементы, что сформировали и меня как личность — Нью-Йорк, серфинг, мода, стиль, кино. То же самое привнес каждый из моих партнеров, и все это сформировало стиль марки. Saturdays — это мы.

По материалам: tresbienshop.ru

С появлением около пяти лет тому назад модели Free, беговые кроссовки от Nike поднялись на уровень, недоступный другим именитым брендам спортивной одежды. В то время, как аксиомой считалось утверждение, что главное в беговых кроссовках — это амортизация, стабильность и контроль движения, Nike первой сделала кроссовки в подчеркнуто минималистском стиле. Стопа человека — сама по себе отличный механизм, и специально оснащенная подошва новой модели полностью использовала данное преимущество, в попытке улучшить результативность спортсменов.

В последнее время количество минималистской спортивной обуви — как крупных брендов так и независимых компаний — заметно выросло. Найковские Free также обрели второе дыхание — во многом, благодаря глобальной рекламной компании, в которой основной упор делается отнюдь не на саму обувь, а на соответствующий, «свободный» стиль жизни. Побывав в Пекине, представители блога hypebeast.com смогли взять интервью у Тоби Хэтфилда (Tobie Hatfield), дизайнера, создавшего Free и являющегося важным участником инновационной программы компании — Nike Innovation Kitchen. В интервью они обсудили массу важных вопросов — от его роли инноватора до возможности допущения, что продвинутые технологии — не главное при создании спортивной обуви: в конце концов, многие и в обычных кроссовках добиваются поразительных результатов; также был поднят вопрос о том, какое место занимают Free в иерархии спортивной обуви Nike.

— В чем заключается ваша роль менеджера по инновациям в компании Nike?

— Наши дизайнеры и инженеры занимаются определенным видом продукции — например, обувь для баскетбола, женская обувь, мужская обувь. Я координирую работу в нескольких из этих категорий и пытаюсь создать творческую атмосферу. Приглашаю множество лекторов из разных смежных отраслей промышленности из разных стран: из мебельной промышленности, со студии Dreamworks, автопроизводителей — чтобы их знания дополнили наш опыт и дали возможность взглянуть на привычные вещи под другим углом. Такие встречи помогают сохранять и поддерживать этот инновационный настрой. Я работаю в Nike уже около 20 лет и чувствую себя обязанным передать знания и опыт, помочь молодым, создав для них необходимую творческую атмосферу.

— То есть, вы собрали самых лучших дизайнеров компании?

— Они не лучшие, они — другие. Лучшему дизайнеру ставишь задачу, и он блестяще ее решает. Дизайнеру-инноватору приходится работать без постановки задачи. Более того, даже и не желательно ставить себе какую-то задачу. Как будто вам дали ингредиенты и сказали что-нибудь из них сообразить. Для такой работы требуется особый склад ума.

— Как приходит решение проблемы?

— Мы множество раз беседуем с нашими экспертами — спортсменами и тренерами. Спрашиваем, что им нравится, что нет. По большей части наши продукты отличного качества, но мы всегда стараемся выявить слабые стороны. Определив проблему, ищем решение. Иногда в процессе появляются новые возможности. Например, один военный эксперт взял наши Free и военные ботинки и спросил: «Как бы нам совместить их?» — и, пожалуйста, теперь у нас есть модель Nike SFB Boot на базе Free.

— Какова роль обувь в спорте? Это дополнительная возможность улучшить результат или главная составляющая победы?

— Я сам занимался легкой атлетикой — прыгал с шестом. Два самых важных для меня предмета экипировки были шест и кроссовки. Ну а если уж вы бегом занимаетесь — тут обувь на первом месте. Это на самом деле очень важно. Футболисту нужно остановиться и ударить по мячу; баскетболисту нужна такая обувь, которая помогла бы ему остановиться, ударить и подпрыгнуть. Известный баскетболист, Кобе, сказал как-то: «Я не смогу выполнять свою работу, если мои ноги будут слабыми». Это стимул для нас помочь ему улучшить игру. Для атлетов обувь очень важна.

— Влияет ли рост затрат на производство на процесс дизайна или этого влияния не ощущается?

— В начале инновационного процесса нам рост затрат не мешает. Это как если ограничить творчество жесткими рамками. Постепенно, коммерческий элемент себя проявляет. Существует такая переходная стадия, когда продукт нужно вывести из инновационного департамента на рынок. Тогда за дело берутся люди, занимающиеся расчетами энергоемкости и ценами на материалы. Так что, в конце концов, мы все же сталкиваемся с этим аспектом.

— Nike активно использовала инновации и технологии во многих моделях обуви. Однако Free, став проще, похоже, стали неким шагом назад?

— Работая над моделью Presto, предшествующей Free, я уже начал задумываться о том, что стопа должна быть более независима. Тогда я еще не дошел до концепции тренировки стопы: создавая Presto, я думал о комфорте. Presto была не самая наша технологичная модель, однако Free стали ее более технологичной версией. Когда тренер по легкой атлетике из Орегона Вин Лананна (Vin Lananna) посоветовал нам укрепить стопу, я подумал о том, что необходим больший уровень контроля. Контроль мне представлялся предпосылкой для укрепления и усиления стопы.

— То есть вы ждали, пока кто-то выскажет вашу идею вслух?

— Да, и когда Вин заговорил о связи тренировки босиком и улучшении результатов, у меня начала складываться картинка. Он сказал, что все его наблюдения основаны на здравом смысле, но реальных доказательств у него не было — он же не ученый. И еще он заметил, что в реальности провести тренировку босиком невозможно, поскольку существуют всякого рода опасности, вроде битого стекла.

— Так что возник вопрос обеспечения безопасности?

— Верно; и мы начали совмещать две эти концепции — безопасность и улучшение результативности.

— В исследовании, проведенном д-ром Майклом Райаном (Michael Ryan) и главой отдела биомеханических исследований Nike Гордоном Вэлиантом (Gordon Valiant), последний упомянул, что «система контроля в спортивной обуви на основе типа ступни является чрезмерно упрощенной и потенциально опасной». Означает ли это, что традиционные методы разработки дизайна беговых кроссовок уходят в прошлое?

— Я уже говорил, что мы не хотим всех втискивать в одни и те же рамки. В ходе наших исследований мы выявили, что биомеханические показатели у каждого человека различны и мы не хотим, чтобы кроссовки заставляли человека совершать какие-то неестественные движения. Именно это, на мой взгляд, и становится основной тенденцией в данное время. Мы не даем точных указаний как использовать вашу обувь — можем предложить сначала попробовать пройтись в наших Free, но говорить как именно их использовать не будем. Вы сами должны выяснить это в процессе тренировок, с помощью вашего тренера. Вот в каком направлении мы движемся. Некоторые наши модели, типа LunarGlide, более структурированы. Их не нужно носить все время, только когда необходимо.

— Как вы думаете, дизайн Free повлияет на эффективность ходьбы и улучшит результативность спортсменов? Если бы спортсмены реже использовали для толчка пятку, а чаще — среднюю и переднюю части стопы, тогда бы Free получили преимущество по сравнению с более громоздкими моделями с корректирующими характеристиками?

— Free создан для естественного движения. В них надо просто двигаться естественно, до тех пор, пока не почувствуете, что стопа стала сильнее. Вот в этом и заключается основная концепция Free. Ведущую роль в этих кроссовках играет стопа, а не сама обувь.

— Мы видели Free во многих видах спорта, например, в баскетболе. А есть такие виды спорта, для которых эта технология не подходит или подходит с трудом? Футбол явно не подходит?

— Технология Free все равно дает о себе знать — независимо от наличия шипов или рисунка на подошве. Накануне запуска Free, в 2004, я ездил в Бразилию и пара игроков национальной сборной Бразилии признались, что они просто обожают наши кроссовки и прекрасно понимают концепцию, исходя из своего опыта тренировок босиком. Они хотели получить кроссовки, в которых можно было бы играть на поле, и в результате появилась модель Mercurial; где-то она нашла широкое применение, где-то — например, в Европе, не привыкшей к подобному методу тренировок, — не настолько. Во многих наших моделях вы можете заметить это присутствие влияния Free — в разной степени. В данный момент я работаю с Троем Поламалу (Troy Polamalu), игроком Национальной футбольной лиги США, ярым приверженцем Free и сторонником тренировок босиком. Он хочет, чтобы его обувь для игры была как можно больше в стиле Free. Но такая обувь, все же, больше служит для тренировок, чем для реальной игры.

— Расскажите о том, с какими трудностями вы сталкиваетесь в работе над дизайном обуви для линейного перемещения, как в беге, по сравнению с обувью для бокового перемещения, как при круговых тренировках?

— Самая большая трудность заключается в том, что дизайн разрабатывается для очень крупных парней. Когда игрок НФЛ, весом более 100 кг, пытается мгновенно затормозить и ударить по мячу в наших Free, надо постараться обеспечить ему устойчивость. Это трудная задача, но мы уже добились значительных результатов. Именно поэтому рисунок на подошве данных моделей отличается от беговых кроссовок — он разработан специально для ударов по мячу и разнонаправленного движения.

По материалам: hypebeast.com